Чтение онлайн

Тем не менее его поездки в замок Буэнфидардо становились более частыми, расставаясь в последний раз со своими друзьями, он уехал с твёрдым намерением вернуться к ним в самом скором времени. Но едва успел он расположиться в своей городской квартире и приняться за начатую картину, как неожиданно явился к нему Пьетро Пацци и сообщил, что вся его семья переехала во Флоренцию, в свою загородную виллу, и что возобновились прежние родственные отношения с семьёй Медичи. Поводом к этому переезду послужило настоятельное приглашение со стороны Пьетро Медичи ввиду ожидаемого прибытия миланского герцога.

Леонардо был не только удивлён, но и глубоко огорчён этим известием, потому что ему нетрудно было догадаться о настоящей причине примирения между обеими родственными фамилиями.

В городе упорно ходили слухи, что начаты переговоры о браке Лодовико Моро с Марией Пацци; и молодой живописец не сомневался, что только ждут приезда миланского герцога, чтобы с общего согласия приступить к официальному обручению.

Теперь для Леонардо должна была прекратиться идиллия дружеских отношений с обитателями замка Буэнфидардо, которая дала ему столько светлых, счастливых минут. Пьетро видел, что сообщённое им известие глубоко взволновало его друга, и с искренним участием пожал ему руку.

— С практической точки зрения, — сказал Пьетро, — блистательная судьба ожидает мою сестру. Лодовико Сфорца, герцог Миланский, через своих посланников предложил тесный оборонительный союз Пьетро Медичи; при этом поднят был вопрос о браке герцога с моей сестрой. Начались переговоры, и герцог выразил желание видеть портрет Марии. Но так как вряд ли возможно передать более осязательно черты лица Марии и общее впечатление, производимое её личностью, как ты это сделал, Леонардо, на картине, написанной тобой для нашей капеллы, то решено было послать в Милан со всевозможными предосторожностями это образцовое произведение твоей кисти.

Леонардо закрыл лицо обеими руками; его другу показалось, что из груди молодого художника вырвался глубокий вздох.

Но Леонардо овладел собой и после минутного молчания спросил:

— А твоя сестра?

— Мария готова исполнить волю родителей. Если брак состоится и она будет несчастна, то покорится судьбе с терпением и кротостью. Она надеется на милость провидения.

— Значит, этот брак уже дело решённое со стороны герцога?

— Когда была послана картина, — возразил Пьетро, — то вместе с ней отправился поверенный по делам дома Медичи, который в точности договорился с герцогом относительно условий брачного контракта. Лодовико Моро женится не на дочери Гуильельмо Пацци, а на племяннице Лоренцо Медичи, так что взаимный оборонительный союз домов Сфорца и Медичи составляет настоящую цель предстоящего брака.

Леонардо при этих словах ещё больше пал духом, но это продолжалось недолго. Разве он не знал, что Мария недосягаема для него, и не лучшим ли доказательством этого служит тот факт, что она скоро станет владетельной особой, герцогиней Миланской? Во время разговора он всё более и более приходил в себя, так что ему наконец стало казаться, что речь идёт о браке любимой сестры. С напряжённым вниманием он расспрашивал о малейших подробностях; и так как известно было, что Лодовико Сфорца — деятельный и энергичный человек и с возвышенными стремлениями, то он подавил в своём сердце всякую искру ревности и от души пожелал, чтобы Мария была счастлива со своим будущим мужем.

В тот же день Леонардо отправился на виллу Пацци, чтобы приветствовать своих друзей. Грустное чувство снова овладело им, когда он увидел Марию.

Леонардо не мог заговорить с ней о предстоящем супружестве, которое ещё нельзя было считать совершившимся фактом; но в той застенчивости, с какой молодая девушка поздоровалась с ним, заключалось своего рода признание.

Леонардо мысленно хвалил себя, что никогда не переступал границы, отделявшей бедного художника от дочери знатного рода. Между ними могли продолжаться прежние дружеские отношения, хотя сердце юноши всякий раз болезненно сжималось, когда он думал о том, что, быть может, с его глаз скоро исчезнет прелестное существо, составлявшее предмет его восторженного поклонения.

Родители Марии были в наилучшем расположении духа; помимо того что личные качества миланского герцога казались им достаточным ручательством счастья их единственной дочери, ожидавшая её блистательная участь превосходила их самые смелые ожидания.

Фамилия Медичи была не менее довольна предстоящим браком; но Клара с беспокойством думала о встрече своей замужней дочери Маддалены Чибо с Пьетро Пацци.

Маддалена мало-помалу примирилась со своей участью и не обращала никакого внимания на мужа, все помыслы которого были устремлены на увеличение доходов и удовлетворение своих порочных наклонностей. Она сама унаследовала от отца любовь к роскоши; по-видимому, ей доставляло двойное удовольствие тратить на блеск домашней обстановки, великолепные наряды, блистательные празднества и покупку драгоценных вещей огромные суммы денег, которые муж её охотнее употребил бы на карточную игру. Вследствие этого в кругу знакомых она заслужила репутацию крайне расточительной женщины, между тем как её уборы и дорогие ткани, купленные на вес золота, возбуждали зависть дам высшего круга.

Но в легкомысленной Маддалене, которая до этого интересовалась одними нарядами и удовольствиями, произошла неожиданная перемена после встречи с предметом её первой любви. Характер её сделался тихим и сосредоточенным; она перестала обращать внимание на туалеты и, против своего обыкновения, равнодушно отсылала купцов, которые ежедневно являлись в её палаццо с различными драгоценностями и образчиками новых материй.

Франческетто Чибо скоро догадался о причине такой перемены в настроении своей жены и пришёл в ярость, тем более что сознавал своё полное бессилие. Он плохо владел оружием; и при своей непопулярности имел мало приверженцев, так что для удовлетворения мести у него не было другого исхода, как приискать наёмных убийц, которые избавили бы его от ненавистного соперника.

Клара видела всё и знала характер своего зятя, она решилась употребить все средства, чтобы предотвратить семейную трагедию, которая казалась ей особенно неуместной при настоящем положении дел. Потому она искренно обрадовалась, когда её старший сын, Пьетро Медичи, передал ей разговор со своим двоюродным братом Пацци, который откровенно сознался ему, что тяготится тихой сельской жизнью и охотно посвятил бы себя дипломатическому поприщу при папском дворе.

Клара увидела в этом желанный исход из затруднительных обстоятельств и со свойственной ей энергией взялась хлопотать за молодого Пацци, чтобы удалить его из Флоренции.

Ещё до начала празднеств, устроенных в честь герцога Миланского, она вступила в переписку со своими родными в Риме и, сообщив им о предполагаемом браке Марии Пацци с герцогом Миланским, выразила настоятельное желание пристроить при римском дворе своего племянника Пьетро Пацци. Ответ был благоприятный: она получила торжественное обещание, что при первой вакансии молодой Пацци будет возведён в сан кардинала.

Брак племянницы Лоренцо Медичи с герцогом Лодовико Моро был важным событием для всей Италии, потому что фамилия Сфорца хотя и находилась долгое время в изгнании и едва была восстановлена в своих правах, но принадлежала к самым значительным родам Италии. Сестра Лодовико была замужем за императором Максимилианом, который женился на ней вскоре после своего неудачного сватовства к Анне Бретанской.

Лодовико Моро, вступив на герцогский престол, сознавал всю непрочность своего положения и, не находя поддержки в правителях соседних итальянских государств, искал на стороне надёжных союзников. Он прежде всего обратил внимание на фамилию Медичи, представители которой в течение многих лет были самовластными правителями Флоренции. Любовь, какой пользовался Лоренцо среди своих соотечественников, давала повод надеяться, что Пьетро будет восстановлен в правах своего отца. Для Медичи родственный союз с герцогом Миланским был тем более желателен, что вполне удовлетворял их честолюбивые стремления; и если бы у Пьетро Медичи была незамужняя сестра, то она сделалась бы супругой Лодовико Моро, вместо Марии. В те времена дочери знатных домов знали с детства, что их судьба будет решена сообразно воле их родителей. Они вырастали в таком нравственном подчинении, что в большинстве случаев им даже не приходила в голову мысль о возможности собственного выбора.