Чтение онлайн

– Патрик и я - американцы,- заметила она, и в голосе ее чувствовалась уверенность,- и исламские законы не относятся к нам.

– Относятся, когда вы живете в исламской стране,- объяснила Алев беззлобно, - ведь Треваррен отослал тебя обратно в гарем, не так ли? Кроме того, это может означать, что брак был незаконным.

Шарлотта почувствовала себя совсем обескураженной. Она поднялась и стала мерить шагами землю перед скамейкой.

– Не думаешь ли ты, что он обманул меня?
– Она обращалась скорее к себе, чем к Алев.

– И это будет уже не в первый раз, когда мужчина говорит неправду, чтобы заманить женщину в свою постель, разве не так?

Шарлотта остановилась и посмотрела на Алев, уютно сидевшую на скамейке. Пятнистая тень от листьев вяза дрожала на ее лице и фигуре.

– Почему ты стараешься расстроить меня?
– требовательно спросила она.
– Что я тебе такого сделала?

Алев вздохнула и поднялась со скамейки.

– Я не хочу тебе ничего плохого, но до тебя, видно, никак не доходит, что здесь все по-другому, и я пытаюсь предостеречь тебя, чтобы ты не питала надежд, которые приведут к разочарованию.

С этими словами собеседница исчезла внутри сераля, а Шарлотта задумчиво уставилась на ветки вяза. Неужели Патрик просто использовал ее? Правда ли, что он хотел снова оставить ее в гареме, теперь, когда получил от нее удовольствие? Она должна выяснить это. Шарлотта прикоснулась ладонью к шершавой коре вяза. Последний раз при побеге она чуть не погибла в пустыне и, конечно, не хотела бы снова пройти через это испытание. Нет, если Патрик действительно обманул ее, она узнает об этом до его отъезда и найдет способ пробраться на борт «Чародейки». Выработка плана, каким бы нелепым он ни казался, всегда приводила Шарлотту в хорошее настроение. Она выждала несколько минут, чтобы успокоиться, и вернулась в гарем.

В эти часы перед полуднем женщины спали, раскинувшись на своих кушетках, но Шарлотта была слишком возбуждена, чтобы лежать спокойно. Сердце ее забилось, когда Рашид, поймав ее взгляд, жестом пригласил подойти к нему. С необычным для нее рвением она пошла навстречу евнуху, чуть не столкнувшись с ним у дверей.

– Ваш муж хочет, чтобы вы пришли к нему в спальню.

Сердце Шарлотты замерло, а потом сильно забилось, словно пойманная птица в клетке. Голова ее кружилась от радости, и в то же время она испытывала чувство презрения к Патрику, во власти которого было обращаться с ней как с рабыней. Они подошли к открытой двери в комнату Патрика. Рашид жестом пригласил Шарлотту переступать порог и оставил их. Внутри у Шарлотты все кипело, но она заставила себя мило улыбнуться.

– Привет, мистер Треваррен!

Патрик только что отправил в рот горсть крупного темного винограда, и ему пришлось дожевать и проглотить, прежде чем он смог ответить.

– «Мистер Треваррен»? Мне это нравится. Звучит старомодно и обманчиво-покорно.

Внутри у Шарлотты все перевернулось.

– Если тебе нужна покорность, я могу посоветовать купить на рынке обезьянку и выдрессировать ее так, чтобы она танцевала на задних лапках, как только ты щелкнешь пальцами!
– выпалила она.

Шарлотта была в смятении, ей хотелось и броситься в объятия Патрика, и отодрать его за уши - все это одновременно. Он засмеялся и протянул руки.

– Ты слишком храбрая, или слишком глупая, любовь моя. Я еще не разобрался.

Она глубоко вздохнула, но не смогла скрыть свою главную заботу.

– Одна женщина в гареме сказала мне, что ты можешь развестись со мной, просто хлопнув три раза в ладоши. Это правда?

Глаза Патрика озорно сверкнули.

– Абсолютная,- ответил он. Шарлотта покраснела от возмущения.

– Она сказала также, что ты можешь иметь четырех жен и сколько захочешь наложниц, - стараясь не выдать охвативших ее чувств, внешне спокойно продолжала она.

Он кивнул.

– Здесь, в Рице, я могу иметь, по своему выбору, несколько жен, но брачные узы будут действительны, конечно, только в арабских странах. Что же касается наложниц, то их число не ограничено не только здесь, но и в христианском мире.- Уголок его рта незаметно дрогнул, когда он уделал паузу, глядя на Шарлотту.- Иди сюда.

Ей хотелось устоять, но она не смогла. Она подошла к нему - и оказалась в его объятиях.

– Я не буду твоей наложницей!- заявила она из чистой бравады.

Патрик стянул с нее платье, обнажив плечо и грудь.

– Ты будешь тем, кем я попрошу тебя быть, - возразил он охрипшим голосом,- и мы оба знаем это.

Он поцеловал ее, и, как ни хотелось Шарлотте воспротивиться этому, она тут же оттаяла. Патрик раздел ее, лаская в восхищении прекрасное, доступное его прихоти тело, и, наконец, положил ее на кушетку, любуясь ею.

После этого он с блаженной безжалостностью насладился ею при помощи рук, губ и других приспособленных для этого частей тела. Шарлотта уже полностью выдохлась, когда он наконец отпустил ее. С чувством полного удовлетворения она в изнеможении опустилась на его грудь.

Коричневыми от загара длинными пальцами одной руки Патрик ласково взъерошил ей волосы и по-хозяйски похлопал ее пониже спины. Шарлотта готова была в эти минуты на все, лишь бы услышать от мужа слова любви, но, увы, никаких нежных слов она не услышала.

– Мы отплываем завтра с утренним приливом,- сказал он вместо этого.

Собрав оставшиеся силы, Шарлотта подняла голову, чтобы заглянуть в чернильно-синие глаза Патрика:

– Я... я хочу поехать с тобой.

Он дотронулся указательным пальцем до кончика ее носа и снисходительно посмотрел на нее.

– Я уже говорил вам, миссис Треваррен: куда поеду я, туда поедете и вы. Вы не доверяете мне?

Остатки боевого духа вернулись к ней.

– Конечно, я не доверяю тебе,- она прикасалась к его нижней гy6e, - да и с какой стати, если я могу быть просто первой из четырех жен или вообще не быть женой?

– «Вообще не быть женой»...- нахмурился Патрик.
– Во имя всех святых, что ты имеешь в виду?

– Наш брак будет недействителен везде, кроме этого королевства.
– Шарлотта казалась смелой и вызывающей, но на самом деле еле сдерживала слезы.- И даже в Риде все, что тебе надо сделать, чтобы избавиться от меня, так это хлопнуть в ладоши и произнести несколько слов.

Патрик поднял голову, чтобы поцеловать ее губы.

– В таком случае я считаю, что тебе надо вести себя хорошо.