Чтение онлайн

Шарлотта была очарована и по крайней мере на время забыла о своих горестях. «Затерянный остров...- повторяла про себя она, и воображение рисовало ей пальмы, голубые лагуны и величественные дикие орхидеи.- Какое таинственное место...».

Над ними поскрипывали от легкого бриза мачты, от носа до кормы моряки окликали друг друга. Патрик хранил молчание. Шарлотта погрузилась в мечты о таинственном острове, где она никогда не была. Они еще постояли на палубе и вернулись в каюту Патрика, где их ожидал большой бак с горячей водой.

Шарлотта обрадовалась:

– Ванна!

Патрик бросил на нее мимоходом взгляд и закрыл дверь на замок.

– Да, миссис Треваррен. И она подготовлена для меня, так что не надейтесь на нее.

Она выпятила нижнюю губу и присела на край кровати, сложив на груди руки.

– Должна сказать вам, что вы поступаете не очень-то по-джентльменски.

Ее муж стянул рубашку через голову, обнажив прекрасно вылепленный торс.

– Я не давал никаких обещаний в отношении хороших манер. Я привык к своим удобствам и удовольствиям, о чем говорил не скрывая.

Шарлотта покраснела и отвела глаза. Когда она взглянула снова - ей хотелось не делать этого, но она не могла устоять, - Патрик сбросил ботинки и снял брюки.

– Священники в своих проповедях говорят как раз про таких людей, как ты, - заметила она.
– Они считают вас не чем иным, как, орудиями дьявола.

Патрик влез в большой медный бак, украшенный орнаментом, и крякнул от удовольствия, погружаясь в воду.

– Итак, вы слушаете проповеди в церкви, не так ли?
– Он откинулся назад и соединил руки за головой.
– Это удивительно. Вы поражаете меня, потому что, на мой взгляд, вы из тех слушательниц, которые витают в облаках от первых слов церковного гимна и до последних слов благословения.

Шарлотта жаждала ощутить горячую воду и в то же время чувствовала себя оскорбленной.

– Я отнюдь не такая рассеянная женщина, как вы думаете, мистер Треваррен, - подчеркнуто произнесла она, борясь в то же время с желанием сорвать с себя одежду и присоединиться к мужу.
– Больше того, я была очень внимательной в церкви. Моя мачеха Лидия очень строга в этом отношении. Она говорила, что люди нуждаются в братстве и ритуалах, чтобы быть душевно здоровыми.

Он дотянулся до стойки с мылом, мочалкой и несколькими полотенцами, принесенными матросом.

– Так ты верующая?
– спросил он бесцеремонно, как будто было нормально вести такую дискуссию совершенно голым, в каюте, освещенной фонарем и с неубранной кроватью, занимавшей большую часть помещения.

– Да,- ответила Шарлотта,- хотя должна признать, что разделяю симпатии отца насчет религиозных организаций. Слишком много людей под любым предлогом готовы разрешить думать за них кому-нибудь другому, например, пастору.

Патрик задумчиво намылил мочалку.

– Не все могут быть лидерами, Шарлотта. Многие люди нуждаются в ком-то, кто позаботился бы о них и за кем можно было бы последовать. Ничего плохого в этом нет. Пожалуйста, не потрешь ли ты мне спину?

Перемена темы была такой быстрой и неожиданной, что Шарлотта запуталась в словах, которые были у нее на уме.

– Нет,- сумела она наконец выдавить из себя.

Он нахмурился.

– Почему?

Шарлотте понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями для ответа:

– Потому что ты мне надоел, вот почему. Сначала меня кто-то притаскивает к твоим ногам в мешке, словно ненужный выводок котят, и ты сразу начинаешь мной командовать. Затем ты оставляешь меня в гареме, из жалости, а потом предлагаешь мне выбор выйти за тебя замуж или быть наказанной ремнем. А теперь у тебя не хватает простого приличия уступить мне первой принять ванну.

Патрик методично намыливал грудь, и черные волосы на ней завивались в узоры.

– Я буду рад, если ты присоединишься ко мне, - сообщил он после долгого раздумья.

«Он так самонадеян!
– подумала в ярости Шарлотта.- Ведь он не только отмахнулся от моих жалоб по поводу своего поведения простым пожатием плеча, но теперь еще и воображает, что удостоит меня великой чести, предлагая разделить с ним ванну!»

– Большое спасибо,- поблагодарила она с ядовитой улыбкой.
– Вы необыкновенно любезны, сэр.

Патрик рассмеялся и выскочил из медного бака неожиданно и без брызг, словно дельфин, появляющийся на поверхности моря. Он легко подхватил ошеломленную Шарлотту на руки и втащил ее, в платье и туфлях, в воду.

Тонкая ткань ее одежд стала прозрачной и облепила все тело. Она отчаянно сопротивлялась, пол вокруг бака был залит водой, но Патрик легко справился с ней, прижав ее к груди.

– Ты хотела принять ванну, Шарлотта, - приговаривал он, губами касаясь ее уха.
– Ты ее сейчас получишь.

Она брыкалась, извиваясь.

– Сейчас же отпусти меня!

Патрик вздохнул, но не ослабил хватку.

– Никто не собирается слушаться вас,- заявил он с философским смирением, - Мы собираемся, наоборот, предпринять кое-что, чтобы усмирить сварливый характер миссис Треваррен.

Шарлотта взяла себя в руки, но для этого ей понадобилось сделать несколько глубоких вдохов и мысленно сосчитать до двадцати семи. Шпильки выпали из волос, и мокрые пряди облепили плечи и грудь, а платье, ее единственная одежда, было почти наверняка испорчено.

– Ты ведешь себя недостойно, Патрик. Отпусти меня сейчас же!

Вместо этого он повернул ее к себе липом и стал с бесстыдным восхищением смотреть на ее груди, проступившие сквозь прозрачную ткань.

– Конечно, дорогая, я сделаю все, что прикажешь. Нужно только помыть мне спину, как и подобает хорошей жене, а потом можешь делать все, что захочешь.

Снова Шарлотта начала считать, чуть заметно шевеля губами.

Патрик рассмеялся.

– Господи, ты, должно быть, самая упрямая из всех женщин в мире. Но я принимаю вызов судьбы и сделаю все, чтобы усмирить тебя.

Шарлотта знала, что в глазах ее сверкает огонь. Если бы она осмелилась, она бы плюнула Патрику в лицо, но даже она не находила в себе достаточно смелости для этого.

– Не раньше чем увидишь ангелов, танцующих менуэт в аду!
– прошипела она.

Он притянул ее к себе, приподнял немного над водой и несильно схватил зубами полностью появившийся из воды сосок.

– Heт, Шарлотта.
– возразил он, подвергши ее сладостной пытке несколько раз, - скорее, я увижу, как ты будешь танцевать подо мной в постели этой ночью. Твои стоны удовольствия будут для меня лучше всякой музыки.