Чтение онлайн

– ... и, пока не появился Огромаг, я понятия не имел, что я колдун и не знал, что мои родители были коммунистами, и про Волана...

Роня пёрнул.

– Чозанах?
– не понял Гарик.

– Ты назвал Хуй-Знает-Кого по имени!
– воскликнул Роня с ужасом и вожделением одновременно.
– Я-то думал, уж кто-кто, а ты...

– Да я вовсе не хотел показать, какой я охуительно храбрый и все такое, - стал оправдываться Гарик, - просто мне похуй на нелепые суеверия. Понимаешь, что я имею в виду? Мне настолько похуй... Спорим, - нерешительно добавил он, в первый раз за все время высказывая вслух терзавшие его надежды, - спорим, я буду самый худший в классе.

– Вряд ли. В школе полно детей из семей хумансов и просто разных долбодятлов, и они учатся не хуже других.

Пока они разговаривали, поезд уже отъехал далеко от Ландана. В окно теперь были видны пастбища со стадами мутировавших коров и овец. Дети помолчали, глядя на проносившиеся мимо кладбища и свалки.

Около половины первого за дверью раздалось громыхание, и мрачная женщина восточной внешности заглянула в купе со словами:

– Пахлава мэдовая с козьими арешкаме?

Гарик, который сегодня не завтракал, сразу вскочил, а у Рони снова покраснели яйцы, и он пробормотал что-то матерное насчёт некошерной пищи. Гарик вышел в коридор.

Когда он жил у Разумовских, у него никогда не было денег ни на сладости, ни даже на жевачку с порнокартинками, поэтому теперь, с карманами, набитыми баксами и хохлобаксами, он был готов купить столько шоколадок "Маркс", сколько найдется в тележке - но у продавщицы не было шоколадок "Маркс". У нее были вьетнамские жареные орешки, взрывчатка Нобеля, водка столичная, сало в шоколаде, тыквенные семечки, патроны разных калибров, виагра, лакричные волшебные втыкалочки и многие другие странные далеко не всегда съедобные хреновины, каких Гарик никогда в своей жизни не видел. Не желая ничего упустить, он купил всего с виду съедобного понемножку и отдал продавщице пятьдесят три бакса, одиннадцать хохлобаксов и семь алюминиевых копийок.

Гарик притащил все это в купе и сгрузил на пустое сидение. Роня удивился:

– Такой голодный?

– Жрать хочу, - признался Гарик и с опаской откусил кусок подозрительно коричневого печенья.

Роня достал небольшой сверток и развернул его. Внутри оказалось четыре маленьких тоненьких хлебца. Он отделил один от другого и проворчал:

– Вечно она мацу на козлиной крови замешивает, а я ненавижу козлятину.

– Давай поменяемся, - предложил Гарик, показывая на печенье.
– Давай...

– Тебе не понравится, козлиная кровь такая вонючая, - сказал Роня.
– И с чего она вбила себе в голову, что наша семья - евреи...

– Не стесняйся, бери, - подбодрил его Гарик, которому никогда раньше не доводилось ничем делиться, да и не хотелось, по правде сказать. И ему это показалось довольно стрёмным, сидеть рядом с Роней и вместе пробовать тухлые орешки, печеньки и конфетки (сухие хлебцы с кровью оказались забыты).

– А это что херня?
– спросил Гарик у Рони, доставая пачку сала в шоколаде.
– Это ведь не настоящее сало?
– впрочем, он бы не удивился.

– Нет, конечно, салозаменитель, комбижир из пальмового масла - ответил Роня.
– Только посмотри, какая там карточка. А то у меня нет Брианы.

– Чего?

– Ой, ну конечно, ты же не знаешь - в шоколадном сале всегда карточки, понимаешь, такие, которые можно собирать, на них знаменитые порноактрисы и порноактёры. У меня их уже штук пятьсот, а ни Брианы Бэнкс, ни Сильвии Сайнт так и не попадается.

Гарик развернул обёртку и взял карточку. С карточки смотрело лицо человека в кепке и пиджаке, с обширной лысиной и рыжеватыми с проседью остатками редких волос. Под картинкой была подпись: "Владимир Ильич Ульянов-Ленин".

– Значит, это Ильич!
– воскликнул Гарик.

– Только не говори мне, что никогда не слышал об Ильиче!
– отозвался Роня.
– Можно мне тоже пачку сала? Может, там Бриана... спасибо...

Гарик перевернул свою карточку и прочитал:

Владимир Ильич Ульянов-Ленин

В настоящее время директор школы "Нодваятс"

Признанный многими величайшим колдуном современного мира, Ильич особенно прославился своей Великой Октябрьской Революцией в 1917 году, изобретением двенадцати способов сбежать из саркофага, а также совместной с Иосифом Джугашвили работой в области создания революционного оружия. Проффесор Ильич увлекается мелкими пакостями и весёлыми розыгрышами.

Гарик повернул карточку лицевой стороной и, к своему удивлению, отметил, что Ильич на фотографии в одежде.

– Он же одет! И он разве снимался в порнухе?

– Конечно снимался, - сказал Роня.
– Но под псевдонимом и заклятьем иллюзии. Смотри, опять Саша Грей, у меня ее целых шесть штук... хочешь? Можешь начать собирать коллекцию.

Взгляд Рони был прикован к еще не распечатанной пачке сала в шоколаде.

– Бери, говна не жалко, - покивал Гарик.
– Но, ты знаешь, это странно, у хумансов порноактёры обычно голые на фотографиях.

– У всех голые. Но пока никто не знает, под каким псевдонимом и в каких именно фильмах снимался Ильич, на этих карточках его изображают в одежде. Ничего тут нет странного!

Роне было гораздо интереснее поедать сало, чем смотреть на карточки знаменитых порноактрис и порноактёров, а вот Гарик не мог отвести от них глаз. Вскоре у него были уже не только Ильич и Саша Грей, но и Вудман, Мандинго (его, впрочем, Гарик уже не раз во всех ракурсах видел в доме госпожи Корбут), Джина, Ава Дивайн и Дженна Джеймсон. В конце концов ему удалось отвлечься от страпонессы Клиодны, и открыть пакетик вьетнамских орешков "С самых удивлё нах со вкусов ".

– С этим будь поосторожнее, - предупредил Роня.
– Это не шутка, они действительно с самым удивительным вкусом - понимаешь, есть обычные, ну там, шоколадные, или кокосовые, или с плесенью, но можно наткнуться и на шпинат, и на жареное мясо, и на утку по-пекински. Вася клянется, что однажды ему попался козий орех.

Роня достал зеленый орешек, подозрительно осмотрел его со всех сторон и осторожно откусил кусочек.

– Беее... вот, видишь? Жареная марихуана.