Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Гарики на все времена (Том 2)
Шрифт:

485

Должна воздать почет и славу нам толпа торгующих невежд: между пеленками и саваном мы снашиваем тьму одежд.

486

Мир нельзя изменить, нет резона проклясть, можно только принять и одобрить, утолить бытия воспаленную страсть и собой эту землю удобрить.

487

Когда без сожалений и усилий душа моя порхнет за небосклон — — Чего не шел? — спрошу я у Мессии. — Боялся там остаться, — скажет он.

В органах слабость, за коликой спазм,

старость не радость, маразм не оргазм

488

Забавы, утехи, рулады, азарты, застолья, подруги. Заборы, канавы, преграды, крушенья, угар и недуги.

489

Начал я от жизни уставать, верить гороскопам и пророчествам, понял я впервые, что кровать может быть прекрасна одиночеством.

490

Все курбеты, сальто, антраша, все, что с языка рекой текло, все, что знала в юности душа, — старости насущное тепло.

491

Глаза моих воспоминаний полны невыплаканных слез, но суть несбывшихся мечтаний размыло время и склероз.

492

Обновы превращаются в обноски, в руинах завершаются попытки, куражатся успехом недоноски, а душу греют мысли и напитки.

493

Утрачивает разум убеждения, теряет силу плоть и дух линяет; желудок — это орган наслаждения, который нам последним изменяет.

494

Бог лично цедит жар и холод на дней моих пустой остаток, чтоб не грозил ни лютый голод, ни расслабляющий достаток.

495

Не из-за склонности ко злу, а от игры живого чувства любого возраста козлу любезна сочная капуста.

496

Красит лампа желтой бледностью лиц задумчивую вялость, скучно пахнет честной бедностью наша ранняя усталость.

497

Белый цвет летит с ромашки, вянет ум и обоняние, лишь у маленькой рюмашки не тускнеет обаяние.

498

Увы, красавица, как жалко, что не по мне твой сладкий пряник, ты персик, пальма и фиалка, а я давно уж не ботаник.

499

Смотрю на нашу старость с одобрением, мы заняты любовью и питьем; судьба нас так полила удобрением, что мы еще и пахнем, и цветем.

500

Глаза сдаются возрасту без боя, меняют восприятие зрачки, и розовое все и голубое нам видится сквозь черные очки.

501

Из этой дивной жизни вон и прочь, копытами стуча из лета в осень, две лошади безумных — день и ночь меня безостановочно уносят.

502

Еще наш вид ласкает глаз, но силы так уже ослабли, что наши профиль и анфас — эфес, оставшийся от сабли.

503

Забавный органчик ютится в груди, играя меж разного прочего то светлые вальсы, что все впереди, то танго, что все уже кончено.

504

Есть в осени дыханье естества, пристойное сезону расставания, спадает повседневности листва и проступает ствол существования.

505

Того, что будет с нами впредь, уже сейчас легко достигнуть: с утра мне чтобы умереть — вполне достаточно подпрыгнуть.

506

Мне близко уныние старческих лиц, поскольку при силах убогих уже мы печальных и грустных девиц утешить сумеем немногих.

507

Временем без жалости соря, вертимся в метаниях пустых, словно на дворе еще заря, а не тени сумерек густых.

508

У старости моей просты приметы: ушла лихая чушь из головы, а самые любимые поэты уже мертвы.

509

Стало сердце покалывать скверно, стал ходить, будто ноги по пуду; больше пить я не буду, наверно, хоть и меньше, конечно, не буду.

510

К ночи слышней зловещее цоканье лет упорное, самая мысль о женщине действует как снотворное.

511

В душе моей не тускло и не пусто, и даму если вижу в неглиже, я чувствую в себе живое чувство, но это чувство юмора уже.

512

К любви я охладел не из-за лени, и, к даме попадая ночью в дом, упасть еще готов я на колени, но встать уже с колен могу с трудом

513

Когда любви нахлынет смута на стариковское спокойствие, Бог только рад: мы хоть кому-то еще доставим удовольствие.

514

Мой век, журча сквозь дни и ночи, впитал жару, мороз, дожди; уже он спереди короче, зато длиннее позади.

515

И вышли постепенно, слава Богу, потратив много нервов и труда, на ровную и гладкую дорогу, ведущую к обрыву в никуда.

516

Время льется даже в тесные этажи души подвальные, сны мне стали сниться пресные и уныло односпальные.
Поделиться с друзьями: