Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Гарики на все времена (Том 2)
Шрифт:

263

Послушно соглашаюсь я с женой, хотя я совершенно не уверен, что конь, пускай изрядно пожилой, уже обязан тихим быть, как мерин.

264

Когда у нас рассудок, дух и честь находятся в согласии и мире, еще у двоеженца радость есть от мысли, что не три и не четыре.

265

Я с гордостью думал в ночной тишине, как верность мы свято храним, как долго и стойко я предан жене и дивным подружкам двоим.

266

Да, я бывал и груб и зол, однако помяну, что я за целый век извел всего одну жену.

267

Любви таинственный процесс в любых столетиях не гас, как не погаснет он и без ушедших нас.

268

Подругам ежегодно в день кончины моя во снах являться будет тень, и думать будут юные мужчины о смутности их женщин в этот день.

Слишком я люблю друзей моих,

чтобы слишком часто видеть их

269

Умея от века себя отключить, на мир я спокойно гляжу, и могут меня только те огорчить, кого за своих я держу.

270

Течет беспечно, как вода среди полей и косогоров, живительная ерунда вечерних наших разговоров.

271

Чтоб жить отменно, так немного, по сути, нужно мне, что я прошу простейшего у Бога: чтоб не менялась жизнь моя.

272

Курили, пили и молчали, чуть усмехались; но затихали все печали и выдыхались.

273

Бог шел путем простых решений, и, как мы что ни назови, все виды наших отношений — лишь разновидности любви.

274

Тяжки для живого организма трели жизнерадостного свиста, нету лучшей школы пессимизма, чем подолгу видеть оптимиста.

275

Если нечто врут мои друзья, трудно утерпеть, но я молчу; хочется быть честным, но нельзя делать только то, что я хочу.

276

Не могут ничем насладиться вполне и маются с юмором люди, и видят ночами все время во сне они горбуна на верблюде.

277

Мы одиноки, как собаки, но нас уже ничем не купишь, а бравши силой, понял всякий, что только хер зазря затупишь.

278

По собственному вкусу я сужу, чего от собеседника нам нужно, и вздор напропалую горожу охотнее, чем умствую натужно.

279

Нам свойственна колючая опаска слюнявых сантиментов и похвал, но слышится нечаянная ласка — и скашивает душу наповал.

280

Ты в азарте бесподобен ярой одурью своей, так мой пес весной способен пылко трахать кобелей.

281

У нас легко светлеют лица, когда возможность нам дана досадой с другом поделиться, с души содрав лоскут говна.

282

Люблю шутов за их потешность, и чем дурнее, тем верней они смягчают безутешность от жизни клоунской моей.

283

Я вижу объяснение простое того, что ты настолько лучезарен: тебя, наверно, мать рожала стоя, и был немного пол тобой ударен.

284

Хоть я свои недуги не лечу, однако, зная многих докторов, я изредка к приятелю-врачу хожу, когда бедняга нездоров.

285

То истомясь печалью личной, то от погибели в вершке весь век по жизни горемычной мечусь, как мышь в ночном горшке

286

Стал тесен этот утлый водоем, везде резвятся стаи лягушат, и даже в одиночестве моем какие-то знакомые кишат.

287

У тех, кто в усердии рьяном по жизни летит оголтело, душа порастает бурьяном гораздо скорее, чем тело.

288

Я курю возле рюмки моей, а по миру сочится с экранов соловьиное пение змей и тигриные рыки баранов.

289

Мой восторг от жизни обоснован, Бог весьма украсил жизнь мою: я, по счастью, так необразован, что все время что-то узнаю.

290

Давно живу как рак-отшельник и в том не вижу упущения, душе стал тягостен ошейник пустопорожнего общенья.

291

Когда среди людей мне одиноко, я думаю, уставясь в пустоту: а видит ли всевидящее око бессилие свое и слепоту?

292

Быстрей мне сгинуть и пропасть, чем воспалят мой дух никчемный наживы пламенная страсть и накопленья зуд экземный.

293

В эпоху той поры волшебной, когда дышал еще легко, для всех в моей груди душевной имелось птичье молоко.

294

Сбыл гостя. Жизнь опять моя. Слегка душа очнулась в теле. Но чувство странное, что я — башмак, который не надели.

295

Поскольку я большой философ, то жизнь открыла мне сама, что глупость — самый лучший способ употребления ума.
Поделиться с друзьями: