Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Гарики на все времена (Том 2)
Шрифт:

329

У круглого с пор давних сироты — я этого никак не ожидал — являются в характере черты, которые в отце он осуждал.

330

Настолько не знает предела любовь наша к нам, дорогим, что в зеркале вялое тело мы видим литым и тугим.

331

Живя, не грустя и не ноя и радость и горечь ценя, порой наступал на говно я, но чаще — оно на меня.

332

Застолья благочинны и богаты в домах, где мы чужие, но желанны мужчины безупречны и рогаты, а женщины рогаты и жеманны.

333

Напрасно я нырнул под одеяло, где выключил и зрение и слух, во сне меня камнями побивала толпа из целомудренных старух

334

Во все, что высоко и далеко, мы тянемся внести свой личный шум порочить и пророчить так легко, что это соблазняет слабый ум.

335

Порой издашь дурацкий зык, когда устал или задерган, и вырвать хочется язык, но жаль, непарный этот орган.

336

Я был тогда застенчив. И не злей, а яростней. И сам собой лучился. И жаль, что избегал учителей, сегодня я у них бы поучился.

337

Когда сижу я, кончик ручки слегка грызя, душой в нирване, то я не в творческой отключке, а в склеротическом тумане.

338

У многих авторов с тех пор, как возраст им понурил нос, при сочинительстве — запор, а с мемуарами — понос.

339

Верчусь я не ради забавы, я теплю тупое стремление с сияющей лысины славы постричь волоски на кормление.

340

Чтоб описать свой возраст ранний, все факты ловятся в чернилах, и сладок сок воспоминаний, когда удачно сочинил их.

341

Не зря мы, друг, о славе грезили, нам не простят в родном краю, что влили мы в поток поэзии свою упругую струю.

342

Ничуть не влияет моя голова на ход сочинительства смутный, но вдруг я на ветер кидаю слова, а он в это время попутный.

343

Когда насильно свой прибор терзает творческая личность, то струны с некоторых пор утрачивают эластичность.

344

Творя чего-нибудь певучее, внутри я мысли излагаю, но смыслом ради благозвучия весьма легко пренебрегаю.

345

Сижу и сочиняю мемуары, сколь дивно протекала жизнь моя. Как сердце пережило те кошмары, которые выдумываю я?

346

Я боюсь в человеках напевности, под которую ищут взаимности, обнажая свои задушевности и укромности личной интимности.

347

Когда с тобой беседует дурак, то кажется, что день уже потух, и свистнул на горе вареный рак, и в жопу клюнул жареный петух.

348

Он не таит ни от кого своей открытости излишек, но в откровенности его есть легкий запах от подмышек.

349

Не лез я с моськами в разбор, молчал в ответ на выпад резкий, чем сухо клал на них прибор, не столь увесистый, как веский.

350

Его похвал я не хочу, напрасно так он озабочен; меня похлопать по плечу бедняге прыгать надо очень.

351

На вид неловкий и унылый, по жизни юрок ты, как мышь; тебя послал я в жопу, милый, — ты не оттуда ли звонишь?

352

Вампир не ленится скитаться, чтобы, прильнув незримой пастью, чужой энергией питаться, чужими мыслями и страстью.

353

Такой терзал беднягу страх забытым быть молвой и сплетней, что на любых похоронах он был покойника заметней.

354

Хвалишься ты зря, что оставался честным, неподкупным и в опале: многие, кто впрямь не продавался, — это те, кого не покупали.

355

Он искренно про совесть и про честь не знает ничего: его душонка, поскольку хоть какая-то, но есть — не больше, чем мошонка у мышонка.

356

Покуда крепок мой табак и выпивка крепка, мне то смешон мой бедный враг, то жалко дурака.

357

Нет беды, что юные проделки выглядят нахально или вздорно; радуюсь, когда барашек мелкий портит воздух шумно и задорно.

358

Он как ни утверждай со вдохновением, что суть его — трагический герой, но быть нельзя никак печальным гением описывая духа геморрой.

359

У нас готово для продажи все, что угодно населению, а если вдуматься, то даже и жар сердечный, к сожалению.

360

Все вечера жужжу, как муха, в себе гордыню укрощая: творю материю из духа, стишки в монеты превращая.

361

Да, друзья-художники, вы правы, что несправедлив жестокий срок, ибо на лучах посмертной славы хочется при жизни спечь пирог.
Поделиться с друзьями: