Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Гарики на все времена (Том 2)
Шрифт:

251

Повсюду, где гремит гроза борьбы и ливнями текут слова раздоров, евреи вырастают, как грибы, с обилием ярчайших мухоморов.

252

Компотом духа и ума я русской кухне соприроден: Россия — лучшая тюрьма для тех, кто внутренне свободен.

253

О нём не скажешь ничего — ни лести, ни хулы; ума палата у него, но засраны углы.

254

В неполном зале — горький смех во мне журчит без осуждения: мне, словно шлюхе, жалко всех, кто не получит наслаждения.

255

Со мной, хотя удаль иссякла, а розы по-прежнему свежи, ещё приключается всякое, хотя уже реже и реже.

256

Давно я заметил на практике, что мягкий живителен стиль, а люди с металлом в характере быстрее уходят в утиль.

257

В земной ума и духа суете у близких вызывали смех и слёзы но делали погоду только те, кто плюнул на советы и прогнозы

258

Зная, что глухая ждёт нас бездна, и что путь мы не переиначим, и про это плакать бесполезно — мы как раз поэтому и плачем.

259

Опершись о незримую стену, как моряк на родном берегу, на любую заветную тему помолчать я с друзьями могу.

260

Всё, что было — кануло и сплыло, есть ещё в мехах моих вино; что же мне так вяло и уныло, пусто, равнодушно и темно?

261

Повсюду смерть, но живы мы, я чувством света — тьме обязан, и даже если нет чумы, наш каждый пир с ней тесно связан.

262

Идея, что мною владеет, ведёт к пониманию важному: в года, когда небо скудеет, душа достаётся не каждому.

263

Напористо, безудержно и страстно — повсюду, где живое колыхание, — в российское духовное пространство вплетается еврейское дыхание.

264

Человек — существо такое, что страдает интимным жжением, и в заветном живёт покое с нарастающим раздражением.

265

До поры, что востребую их, воплощая в достойных словах, много мыслей и шуток моих содержу я в чужих головах.

266

Все дружно в России воздели глаза и в Божье поверили чудо, и пылко целует теперь образа повсюдный вчерашний Иуда.

267

Устав болеть от наших дел, порой лицо отводит Бог, и страшен жизненный удел живущих в этот тёмный срок.

268

Среди любого поколения живя в обличии естественном, еврей — повсюдный червь сомнения в духовном яблоке общественном.

269

Полистал я его откровения и подумал, захлопнув обложку, что в источник его вдохновения музы бросили дохлую кошку.

270

Души мёртвых терпят муки вновь и вновь, пока планета благодушно греет руки на пожарах наших гетто.

271

Я щедро тешил плоть, но дух был верен чести; храни его, Господь, в сухом и тёплом месте.

272

И хотя уже видна мне речушка Лета, голова моя полна мусора и света.

273

Вчера ходил на пир к знакомым; их дом уютен, как кровать; но трудно долго почивать, когда не спится насекомым.

274

Господь, услышав жалобы мои, подумал, как избыть мою беду, и стали петь о страсти соловьи в осеннем неприкаянном саду.

275

Реальность — это то, где я живу; реальность — это личная окрестность; реальность — это всё, что наяву; но есть ещё совсем иная местность.

276

Нам, конечно, уйти суждено, исчерпав этой жизни рутину, но, закончив земное кино, мы меняем лишь зал и картину.

277

Чисто чувственно мной замечено, как незримо для наблюдения к нам является в сумрак вечера муза лёгкого поведения.

278

Подвержен творческой тоске, Господь не чужд земного зелья, и наша жизнь на волоске висит в часы Его похмелья.

279

Я вижу Россию не вчуже, и нет у меня удивления: разруха — в умах, а снаружи — всего лишь её проявления.

280

Злоба наша, в душах накопляясь, к небу воспаряет с ними вместе; небо, этой злобой воспаляясь, вяжет облака вражды и мести.

281

Ещё свой путь земной не завершив, российской душегубкой проворонен, по внешности сохранен я и жив, но внутренне — уже потусторонен.

282

И жизнь моя не в тупике, и дух ещё отзывчив к чувству, пока стакан держу в руке, а вилкой трогаю капусту.

283

Не чувствую ни капли облегчения, осваивая новую реальность, где плотские порывы и влечения теряют остроту и актуальность.
Поделиться с друзьями: