Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Гарики на все времена (Том 2)
Шрифт:

711

Везде в чаду торгового угара всяк вертится при деле, им любимом, былые короли гавна и пара теперь торгуют воздухом и дымом.

712

В повадках канувшей империи, чтоб уважала заграница, так было много фанаберии, что в нас она ещё дымится.

713

Пью водку, виски и вино я, коньяк в утробу лью худую, существование иное я всем врагам рекомендую.

714

А мужикам понять пора бы, напрасно рты не разевая, что мирозданья стержень — бабы, чья хрупкость — маска боевая.

715

За то, что некогда гоним был и тёмным обществом помят, я не украшу лик мой нимбом, поскольку сильно был не свят

716

Есть бабы из диковинного теста, не молкнет в них мучительная нота: жена и мать, но всё ещё невеста, и сумрачное сердце ждёт кого-то.

717

Столетиями вертится рулетка, толпа словивших выигрыш несметна, и только заколдованная клетка, где счастье и покой, — она посмертна.

718

У гибели гуляя на краю, к себе не пребывали мы в почтении, сегодня я листаю жизнь мою, и волосы шевелятся при чтении.

719

Да, специально нас не сеяли, но по любой пройтись округе — и мы кишмя кишим на севере, востоке, западе и юге.

720

Нас увозил фортуны поезд, когда совсем уже припёрло, везде сейчас дерьма по пояс, но мы-то жили, где по горло.

721

Напомнит о помыслах добрых в минувшее кинутый взгляд, и вновь на срастившихся рёбрах следы переломов болят.

722

Настырный сон — хожу в проходе, на нарах курят и галдят, а я-то знаю: те, кто ходят, чуть забывают, что сидят.

723

В пыли замшелых канцелярий, куда я изредка захаживал, витают души Божьих тварей, когда-то здесь усохших заживо.

724

Страдал я лёгким, но пороком, живя с ним годы беспечальные: я очень склонен ненароком упасть в объятия случайные.

725

Тоску, печаль, унынье, грусть, угрюмых мыслей хоровод — не унимай, Господь, но пусть они не застят небосвод.

726

Всегда в удачно свитых гнёздах, как ни темны слова и лица, совсем иной житейский воздух, чем в доме, склонном развалиться.

727

Когда устал, когда остыл, и на душе темно и смутно, любовь не фронт уже, а тыл, где безопасно и уютно.

728

В игре, почти лишённой правил, чтоб не ослабло к ней влечение, Творец искусно предоставил нам пыл, азарт и помрачение.

729

Увы, чистейшей пробы правда, поддавшись кличу боевому, как озверевшая кувалда, подряд молотит по живому.

730

По всем векам летит булыжник, и невозможно отстраниться, а за стеклом — счастливый книжник над некой мудрою страницей.

731

Сейчас пойду на именины, явлю к напиткам интерес, и с ломтем жареной свинины я пообщаюсь наотрез.

732

Что было в силах — всё исполнили, хоть было жить невыносимо, а долгий свет несвойствен молнии, за то, что вспыхнули, спасибо.

733

Не зря, упоённо сопя и рыча, так рабской мы тешились пищей: я музу свободы вчера повстречал — она была рваной и нищей.

734

Мне ничуть не нужен пруд пейзанский, мне не надо речки и дождя, я колодец мой раблезианский рою, от стола не отходя.

735

Что-то никем я нигде не служу, что-то с тоской то сижу, то лежу, что-то с людьми я не вижусь давно, всюду эпоха, а мне всё равно.

736

Всё, что в душе носил — изношено, живу теперь по воле случая, и ничего не жду хорошего, хотя упрямо верю в лучшее.

737

Куча у меня в моём дому — собрано различного всего, многое — бесценно, потому что совсем не стоит ничего.

738

Нетрудно обойти любые сложности, в себе имея к этому готовность: мои материальные возможности мне очень помогли возжечь духовность.

739

Вполне терпимо бытиё, когда с толпой — одна дорога, а чтобы гнуть в судьбе своё, его должно быть очень много.

740

Держусь я в стороне и не устану посланцев отгонять, как нудных пчёл, враждебному и дружескому стану я стан моей подруги предпочёл.

741

Навряд ли в Божий план входило, чтобы незрячих вёл мудила.

742

Поэтессы в любви прихотливы и не всем раскрывают объятья, норовя про плакучие ивы почитать, вылезая из платья.

743

Не потому ли я безбожник и дух укрыт, как дикобраз, что просто тёмен, как сапожник? Но он-то верует как раз.
Поделиться с друзьями: