Чтение онлайн

– Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, а ты? – спросил Джеймс мальчика, сидевшего напротив. Гарри вздрогнул, узнав в нём Сириуса. Тот не улыбнулся.

– Вся моя семья училась в Слизерине, – сказал он.

– Ёлки-палки! – воскликнул Джеймс. – А ты мне показался таким приличным человеком!

Сириус усмехнулся:

– Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать?

Джеймс поднял невидимый меч.

– Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Как мой отец.

Снегг презрительно фыркнул. Джеймс обернулся к нему:

– Тебе это не нравится?

– Да нет, почему? – ответил Снегг, хотя его фырканье было недвусмысленным ответом. – Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником…

– А ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? – вмешался Сириус.

Джеймс расхохотался. Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса.

– Северус, пойдём поищем другое купе.

– Оооо…

Джеймс и Сириус передразнили её высокомерный тон. Джеймс попытался поставить Снеггу подножку.

– До скорого, Нюниус! – раздалось из купе, когда дверь захлопывалась.

И сцена снова переменилась…

Гарри стоял за спиной Снегга перед освещёнными множеством свечей столами факультетов, глядя на длинные ряды взволнованных лиц. Профессор МакГонагалл произнесла:

– Эванс, Лили!

Он видел, как его мать на дрожащих ногах вышла вперёд и села на расшатанный табурет. Профессор МакГонагалл надела ей на голову Распределяющую шляпу. Едва коснувшись тёмно-рыжих волос, Шляпа провозгласила:

– Гриффиндор!

Гарри слышал, как у Снегга вырвался тихий стон. Лили сняла Шляпу, протянула её профессору МакГонагалл и заспешила к весело аплодирующим гриффиндорцам. Проходя мимо, она с грустной улыбкой оглянулась на Снегга. Гарри видел, как Сириус подвинулся, давая ей место на скамье. Она взглянула на него, узнала соседа по купе и решительно повернулась к нему спиной.

Перекличка продолжалась. Гарри видел, как Люпин, Петтигрю и его отец присоединились к Лили и Сириусу за столом Гриффиндора. Наконец, когда ожидающих распределения оставалась лишь небольшая кучка, профессор МакГонагалл произнесла фамилию Снегга.

Гарри вместе с ним пошёл к табурету и смотрел, как он надевает шляпу.

– Слизерин! – объявила Шляпа.

И Северус Снегг отправился на другую сторону Большого зала, прочь от Лили, к приветствующим его слизеринцам. Люциус Малфой со сверкающим значком старосты на груди похлопал его по спине и усадил рядом с собой…

Сцена переменилась…

Лили и Снегг шли по двору замка, горячо споря о чём-то. Гарри заспешил к ним, чтобы послушать. Подойдя ближе, он заметил, насколько выше они стали. Видимо, с распределения прошло несколько лет.

– Я-то думал, мы друзья, – говорил Снегг. – Лучшие друзья.

– Мы и есть друзья, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты связался. Прости, но я не выношу Эйвери и Мальсибера. Мальсибер! Ну что ты в нём нашёл, Сев? Он же подонок! Ты знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд?

Лили остановилась у колонны и прислонилась к ней, глядя в худое, бледное лицо.

– Да ерунда это, – сказал Снегг. – Он хотел просто посмеяться, и всё.

– Это Тёмная магия, и если ты считаешь, что это смешно…

– Ну а то, чем занимаются Поттер и его дружки? – спросил Снегг. Щёки у него порозовели при этих словах, он был не в силах сдержать досаду.

– При чём тут Поттер? – сказала Лили.

– Они где-то шляются по ночам. И с Люпином этим что-то странное творится. Куда это он постоянно уходит?

– Он болен, – ответила Лили. – Говорят, он очень болен.

– Ага, заболевает каждый месяц в день полнолуния?

– Я знаю твою теорию, – холодно откликнулась Лили. – Но почему это тебя так волнует? Тебе-то какое дело, чем они занимаются по ночам?

– Я просто хочу показать тебе, что не такие уж они замечательные, какими их, похоже, все считают.

Лили покраснела под его настойчивым взглядом.

– По крайней мере они не применяют Тёмную магию. – Лили понизила голос. – А ты просто неблагодарный. Я знаю, что случилось прошлой ночью. Ты полез в тот тоннель под Гремучей ивой, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало…

Лицо Снегга исказилось, теперь он захлебывался словами:

– Спас? Спас? Думаешь, он разыгрывал героя? Он спасал свою шею и своих друзей! Ты ведь не… Я… Я тебе не позволю…

– Не позволишь? Мне?

Ярко-зелёные глаза Лили сузились. Снегг мгновенно сбавил тон.

– Я не то хотел сказать… Просто я не желаю, чтобы тебя дурачили… Он за тобой увивается, Джеймс Поттер за тобой увивается! – Похоже, эти слова вырвались у Снегга помимо его воли. – А он вовсе не то… что все думают… чемпион по квиддичу… – Обида и неприязнь рвались из Снегга сбивчивыми словами, и Лили всё выше и выше подымала брови.

– Я знаю, что Джеймс Поттер – безмозглый задавака, – прервала она Снегга. – Можешь не трудиться мне это объяснять. Но юмор Мальсибера и Эйвери – это безобразие. Безобразие, Сев. Не понимаю, как ты можешь с ними дружить!

Гарри показалось, что выпадов Лили против Мальсибера и Эйвери Снегг уже просто не слышал. Стоило ей отозваться пренебрежительно о Джеймсе Поттере, его напряжение как рукой сняло, и теперь он шагал рядом с ней совсем другим, упругим шагом…

И эта сцена исчезла…

Гарри снова смотрел, как Снегг выходит из Большого зала, сдав СОВ по защите от Тёмных искусств, бредёт прочь от замка и случайно оказывается рядом с местом, где сидят под буком Джеймс, Сириус, Люпин и Петтигрю. Но на этот раз Гарри не стал подходить ближе. Он и так знал, что произошло после того, как Джеймс заклинанием поднял Северуса в воздух и насмеялся над ним; он знал, кто что сказал и сделал, и ему не хотелось слышать всё это снова. Он видел, как к группе приблизилась Лили и бросилась на защиту Снегга. И слышал издали, как Снегг, вне себя от унижения и ярости, бросил ей непоправимое слово:

– Грязнокровка!

Сцена переменилась…

– Прости меня.

– Отвяжись.

– Прости меня!

– Можешь не трудиться.

Это было ночью. Лили в халатике стояла, обхватив себя руками, перед портретом Полной Дамы у входа в башню Гриффиндора.

– Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь…

– Да. Я бы так и сделал. Я вовсе не хотел обзывать тебя грязнокровкой, это у меня просто…

– Сорвалось с языка? – В голосе Лили не было жалости. – Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои дружки – Пожиратели смерти… Ага, ты этого даже не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься стать таким же. Тебе не терпится присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да?