Чтение онлайн

Гарри ответил не сразу. Он задумчиво посмотрел на ее напряженное лицо, а затем устремил взгляд в окружающую их темноту.

— Гермиона, нам не нужна еще одна Годрикова Лощина, — после долгой паузы произнес он. — Мы решили остаться здесь и…

— Но знак продолжает появляться, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Дамблдор оставил мне "Сказки барда Бидла", и откуда ты знаешь, что нам не следует узнать все об этом знаке?

— Ну вот, опять, — раздраженно отозвался Гарри. — Мы снова пытаемся убедить себя, что Дамблдор оставил нам секретные знаки и подсказки…

— Делюминатор оказался весьма полезным, — пискнул Рон. — Думаю, Гермиона права — нам стоит встретиться с Лавгудом.

Гарри одарил его мрачным взглядом, уверенный в том, что такая поддержка имела мало общего с желанием узнать значение троичной руны.

— Это не будет повторением Годриковой Лощины, — добавил Рон, — Лавгуд на твоей стороне, Гарри. «Придира» давно уже за тебя, он призывает других помочь тебе!

— Я уверена, это важно, — убежденно повторила Гермиона.

— Но неужели вы не думаете, что Дамблдор сказал бы мне об этом перед смертью?

— Возможно… Но может, это то, о чем ты должен узнать сам, — сказала Гермиона.

— Кстати, да, — заискивающе подхватил Рон, — в этом что-то есть.

— Нет, — оборвала его девушка, — но я все равно считаю, что нам нужно поговорить с мистером Лавгудом. Символ, связывающий Дамблдора, Гриндельвальда и Годрикову Лощину? Гарри, я уверена, мы просто обязаны все узнать!

— Думаю, нам стоит проголосовать, — сказал Рон. — Кто за то, чтобы пойти к Лавгуду?

Его взметнувшаяся вверх рука опередила руку Гермионы, и губы девушки подозрительно задрожали.

— Большинство «за», Гарри, извини, — сказал Рон, хлопнув друга по спине.

— Отлично, — отозвался Гарри, полураздраженно-полунасмешливо. — Только давайте сразу после визита к Лавгуду попытаемся найти еще пару хоркруксов. Кстати, где он живет, кто-нибудь знает?

— Да, они живут недалеко от нас, — ответил Рон. — Я точно не знаю где, но мама и папа всегда машут рукой в сторону холмов, когда упоминают Лавгудов. Вряд ли их будет тяжело найти.

— Ты согласился только чтобы помириться с ней, — зашептал Гарри, когда Гермиона вернулась на кровать.

— В любви и на войне все средства хороши, — весело отозвался Рон, — а у нас немного и того, и другого. Ну же, веселее, сейчас рождественские каникулы, Луна должна быть дома.

Когда на следующее утро они аппарировали на промерзшие холмы, перед ними открылся прекрасный вид на деревню Оттэри Сент-Кэтчпоул. В косых лучах зимнего солнца деревушка казалась игрушечной. Постояв несколько минут, приложив козырьком руку ко лбу и глядя на Нору, они сумели разглядеть только высокую изгородь и деревья, скрывающие дом от глаз магглов.

— Это так странно — быть рядом и не зайти, — сказал Рон.

— Ты так говоришь, как будто сто лет тут не был. Ты же видел их на Рождество, — холодно заметила Гермиона.

— Но это было не в Норе, — возразил Рон, рассмеявшись с изрядной долей скепсиса. — Думаешь, я бы смог придти сюда и сообщить, что бросил вас? Да, Фред и Джордж были бы счастливы. А Джинни встретила бы меня с сочувственным пониманием!

— Где же ты был тогда? — удивилась Гермиона.

— В новом доме Билла и Флер, в «Ракушке». Билл всегда неплохо относился ко мне. Он… Ему не очень-то понравилось то, что я сделал, но он не стал меня попрекать. Он понимал, что я и так уже чувствую себя идиотом. Билл сказал маме, что они с Флер хотят побыть наедине и не придут на Рождество. Знаешь, это же первый праздник со дня их свадьбы. Флер вовсе не возражала. Ты знаешь, как она ненавидит Селестину Уорбек.

Рон повернулся спиной к Норе.

— Нам сюда, — сказал он, направляясь на вершину холма.

Дорога заняла несколько часов. По настоянию Гермионы Гарри шел под мантией-невидимкой. То, что издалека казалось низкими холмами, оказалось нежилой частью коттеджа, выглядевшего пустым.

— Думаешь, это их дом, но они уехали на Рождество? — спросила Гермиона, вглядываясь через окно в маленькую кухню с геранью на подоконниках.

— Знаешь, я думаю, когда ты заглянешь в окно к Лавгудам — ты сразу поймешь, что это их дом, — фыркнул Рон. — Пойдем поищем еще.

И они аппарировали на несколько миль севернее. Ветер вовсю трепал их волосы и одежду.

— Ага! — крикнул Рон, показывая вперед, на вершину холма, на престранный дом, похожий на уходящий в небо черный цилиндр, с сияющей позади него луной на полуденном небе. — Думаю, это и есть дом Луны, кто еще может жить в таком? Он похож на огромную ладью!

— Оно вообще не похоже на лодку, — сказала Гермиона, хмуро разглядывая башню.

— Я имел в виду шахматную ладью, — ответил Рон, — туру, если хочешь.

Как самый длинноногий, Рон первым достиг вершины. Когда Гарри и Гермиона, запыхавшись, поравнялись с ним, то увидели, что он улыбается.

— Точно, — сказал он, — посмотрите.

На покосившихся воротах висели три таблички, написанные от руки. Первая гласила: "Редактор «Придиры» К. Лавгуд". Вторая — "Выбери свою омелу". Третья — "Держитесь подальше от сливовых дирижаблей".

Ворота заскрипели, открываясь. Извилистая тропинка, ведущая к входной двери, заросла странными растениями, включая куст с оранжевыми редискообразными плодами, которые Луна использовала в качестве сережек. Гарри показалось, что он узнал грызоглаз и поспешил отойти в сторону. Две старые дикие яблони, согнувшиеся от ветра, уже лишенные листьев, но по-прежнему усыпанные маленькими, размером с ягоду, плодами и обвитые ветвями омелы, стояли, как два стража, по обе стороны от входной двери. Сидящая на одной из веток маленькая сова с приплюснутой как у ястреба головой уставилась на них.

— Сними мантию, Гарри, — сказала Гермиона, — мистер Лавгуд хочет помочь тебе, а не нам.

Гарри послушался и протянул Гермионе мантию-невидимку, чтобы та убрала ее в сумку. А потом Гермиона трижды постучала дверным молотком в форме орла в массивную черную дверь, обитую железными гвоздями.

Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась, и на пороге возник Ксенофилиус Лавгуд — босой, одетый в нечто отдаленно напоминающее грязную пижаму. Его длинные белые волосы, похожие на сахарную вату, были грязными и растрепанными. На свадьбе Билла и Флер он выглядел определенно чище.

— Что? Что случилось? Кто вы? Чего вам нужно? — крикнул он высоким голосом, взглянув сначала на Гермиону, потом на Рона и, наконец, на Гарри. Его губы забавно раскрылись, образуя идеальную букву "о".

— Здравствуйте, мистер Лавгуд, — сказал Гарри, протягивая руку для рукопожатия. — Я Гарри, Гарри Поттер.

Ксенофилиус не стал пожимать Гарри руку, однако взгляд его сразу упал на шрам.

— Можно нам войти? — спросил Гарри, — Мы хотели бы поговорить с вами.

— Я… я сомневаюсь, что это было бы благоразумно, — прошептал Ксенофилиус, торопливо оглядывая двор. — Вот это потрясение… Честное слово… Я… Я боюсь, мне бы не следовало…