Чтение онлайн

"Но почему же Квиррелл не мог дотронуться до меня?"

"Твоя мать умерла, чтобы защитить тебя. Если есть что-то, чего не понять Волдеморту, так это любовь. Он не понял, что любовь такая сильная, как любовь твоей матери, оставляет свою отметину. Не шрам, не зримый знак... когда тебя так сильно любят, то даже если любящий умирает, это дает тебе непреходящую защиту. Она кроется в твоей коже. Квиррелл, наполненный ненавистью, алчностью и амбициозностью, делящий свою душу с Волдемортом, не мог поэтому до тебя дотронутся. Для него смертельно - тронуть человека, отмеченного чем-то столь прекрасным".

После этих слов Дамблдор проявил очень большой интерес к севшей на окно птичке, и это дало Гарри время вытереть глаза простыней. Когда к нему вернулся голос, он спросил, - "А плащ-невидимку - вы знаете, кто мне его послал?"

"А, твой отец по случаю оставил его в моем распоряжении, и я подумал, что он тебе понравится, - в глазах Дамблдора пробежали искорки.
– Полезная вещь... когда твой отец учился здесь, он в основном использовал плащ для того, чтобы проникать на кухню и таскать еду".

"И еще кое-что..."

"Выкладывай".

"Квиррелл сказал, что Снэйп..."

"Профессор Снэйп, Гарри".

"Да, он - так Квиррелл сказал, что он ненавидит меня, потому что ненавидел моего отца - это правда?"

"Ну да, они питали порядочное отвращение друг к другу. Примерно как вы с господином Малфоем. А потом твой отец сделал нечто такое, чего Снэйп никогда не смог ему простить".

"Что же?"

"Спас ему жизнь".

"Что?!"

"Да..., - мечтательно произнес Дамблдор.
– Смешными путями идет человеческий разум, не так ли? Профессор Снэйп не мог вынести, что находится в долгу перед твоим отцом... Я полагаю, что он так старался защитить тебя, потому что чувствовал, что может сравнять счет с ним. И тогда он снова сможет спокойно ненавидеть память о нем..."

Гарри попытался понять, но от этого голова его загудела, и он остановился.

"И, сэр, есть еще одна вещь..."

"Только одна?"

"Как я достал Камень из Зеркала?"

"А, сейчас скажу - я очень рад, что ты спросил. Это одна из моих самых блистательных идей, и, между нами, это о чем-то говорит. Видишь ли, только тот, кто хотел найти Камень - найти его, но не использовать - смог бы взять его, иначе они бы просто увидели себя делающими золото или пьющими Эликсир Жизни. Мои мозги меня иногда удивляют... А теперь хватит вопросов. Думаю, ты можешь приняться за эти сладости. О! Бобы с Любым Вкусом Бетти Ботт! Меня в юности угораздило наткнуться на один со вкусом рвотной микстуры, и с тех пор, я их порядком разлюбил - но я думаю, что одна маленькая конфетка мне не повредит, не правда ли?"

Он улыбнулся и закинул золотисто-коричневый боб в рот, после чего закашлялся: "Увы! Ушной воск!"

Мадам Помфрей, сиделка, была милой, но очень суровой женщиной.

"Ну всего пять минут", - умолял Гарри.

"Абсолютно исключено".

"Но Вы же впустили Профессора Дамблдора..."

"Ну конечно, ведь он же директор, а это совсем другое дело. Тебе нужен отдых".

"Послушайте, но я же отдыхаю, лежу и все такое. Ну, пожалуйста, мадам Помфрей..."

"Ну, хорошо, - уступила она.
– Но только пять минут".

И она впустила Рона и Эрмиону.

"Гарри!"

Эрмиона уже приготовилась снова обнять его, но к удовольствию Гарри удержалась - его голова еще слишком болела.

"О, Гарри, мы были уверены, что ты... Дамблдор так беспокоился..."

"Вся школа об этом говорит, - сказал Рон.
– А что же в самом деле случилось?"

Это был один из тех редких случаев, когда сама история звучала более странно и волнующе, чем самые дикие слухи. Гарри все им рассказал - о Квиррелле, зеркале, Камне и Волдеморте. Рон и Эрмиона были хорошими слушателями - там где надо, они замирали, а когда Гарри дошел до того, что было у Квиррелла под тюрбаном, Эрмиона громко вскрикнула.

"Так Камень пропал?
– наконец сказал Рон.
– И Фламель умрет?"

"Так и я сказал, но Дамблдор полагает, что - как там это?
– 'для хорошего ума, смерть есть ничто иное, как еще одно великолепное приключение'".

"Я всегда говорил, что у него не все дома", - прокомментировал Рон, очень впечатленный тем, насколько безумен был его кумир.

"А что случилось с вами?" - поинтересовался Гарри.

"Ну, я вернулась обратно, - рассказала Эрмиона.
– Привела Рона в чувство... это заняло сколько-то времени... а потом мы побежали в совятню, чтобы связаться с Дамблдором, но встретили его по пути в вестибюле... он уже знал... он только спросил, 'Гарри пошел за ним, да?' и побежал на третий этаж".

"Думаешь, он хотел, чтобы ты это сделал?
– спросил Рон.
– Он ведь послал тебе отцовский плащ и все такое?"

"Ну, - не выдержала Эрмиона, - если это так, то это ужасно - тебя могли убить".

"Да не так уж ужасно, - задумчиво сказал Гарри.
– Он странный человек. Я думаю, что он, вроде как, хотел дать мне шанс. Я думаю, он знает более или менее обо всем, что здесь происходит. И он хорошо знал, что мы собираемся попробовать, но вместо того, чтобы остановить нас, просто научил кое-чему, что могло помочь. Я не думаю, что это была случайность, когда он дал мне понять, как работает зеркало. Наверное, он думал, что у меня есть право встретиться с Волдемортом лицом к лицу, если я смогу..."

"Да, у Дамблдора определенно не все дома, это уж точно", - гордо заявил Рон.

"Слушай, тебе надо быть завтра на выпускном празднике. Все очки подсчитаны, и Слитерин, конечно, выиграл - ты пропустил последний Квиддитч, а без тебя Рэйвенкло раскатал нас вчистую - но поесть можно будет хорошо".

В этот момент к ним подошла мадам Помфрей.

"Вы тут уже почти пятнадцать минут, так что ПОРА", - твердо сказала она.

Хорошо поспав ночь, Гарри почувствовал, что почти вернулся к нормальному состоянию.

"Я хочу пойти на праздник, - заявил он мадам Помфрей, приводившей в порядок его многочисленные коробки сладостей.
– Можно?"

"Профессор Дамблдор говорит, что тебе можно, - ворчливо ответила она, как будто по ее мнению Профессор Дамблдор не отдавал себе отчет, насколько опасны могут быть праздники.
– И к тебе еще один посетитель".

"Боже мой, - воскликнул Гарри.
– Кто же это?"

В этот момент в дверь бочком протиснулся Хагрид. Как обычно, когда он стоял в дверях, он выглядел непозволительно громадным. Хагрид присел рядом с Гарри, глянул на него и разрыдался.

"Это все... моя... проклятая... вина!
– прорыдал он, спрятав лицо в ладони.
– Я сказал тому мерзавцу, как пройти мимо Пушка! Я рассказал ему! А это была единственная вещь, которой он не знал, и я рассказал! Ты же мог умереть! И все из-за драконьего яйца! Я бросаю пить! Меня стоит выгнать и оставить жить как Маггла!"

"Ну, Хагрид!
– успокаивал его Гарри, шокированный видом Хагрида, трясущегося от горя и угрызений совести и льющего крупные слезы себе в бороду.
– Хагрид, он бы все равно узнал, ведь мы же говорим о Волдеморте, он бы узнал, даже если бы ты ему и не сказал ничего".