Гарри Поттер и Орден Феникса (Анна Соколова)
Шрифт:
Гарри оглянулся и неподалеку заметил Снейпа, который лавировал между столами, направляясь к выходу из Главного зала и не отрывая глаз от своего листа с вопросами. Сутулый и вдобавок худой, он передвигался резкими движениями, будто паук, а прилизанные пряди волос при этом болтались по щекам.
Компания тараторивших девчонок разделила Снейпа и Джеймса с Сириусом и Люпиным, Гарри, затесавшись в середину, не выпускал из виду Снейпа, напрягая слух, чтобы не пропустить сказанное Джеймсом и его друзьями.
— Лунатик, тебе понравился десятый вопрос? — спросил Сириус, когда все вышли в вестибюль.
— Еще бы, — бодро заверил Люпин. — Укажите пять отличительных признаков оборотня. Шикарный вопрос.
— Ну и как, ты все признаки указал, точно? — притворно-озабоченным тоном поинтересовался Джеймс.
— Вроде да, — серьезно ответил Люпин, когда они все уже толкались в толпе у выхода в залитый солнцем двор. — Первый: он сидит на моем месте. Второй: носит мою одежду. Третий: его имя Ремус Люпин.
Не засмеялся только Прихвост.
— Я написал про форму морды, зрачки и кисточку на хвосте, — озабоченно встрял он, — но больше ничего не мог вспомнить.
— Прихвост, ты что, такой тупой? — раздраженно бросил Джеймс. — Раз в месяц общаешься с оборотнем…
— Да потише ты, — взмолился Люпин.
Гарри опять с тревогой оглянулся. Снейп все еще держался неподалеку, по-прежнему погруженный в экзаменационные вопросы. Воспоминания ведь Снейповы, и Гарри не сомневался, что если тому во дворе вздумается отойти, то ему самому рядом с Джеймсом оставаться уже не суждено. Но к его огромному облегчению, когда Джеймс и три его приятеля направились по лужайке вниз, к озеру, то Снейп, которому, по всей вероятности было безразлично — куда идти, пошел следом, не отрываясь от экзаменационного листа. Держась чуть впереди него, Гарри удавалось неотступно следовать за Джеймсом и остальными.
— В общем, вопросы были — раз плюнуть, — раздался голос Сириуса. — Если мне не поставят «Отлично», будет по меньшей мере странно.
— И мне тоже, — заявил Джеймс.
Он сунул руку в карман и вытащил трепещущий золотой снитч.
— Ты где его взял?
— Стащил, — небрежно ответил Джеймс.
Он принялся баловаться со снитчем, позволяя ему отлететь на целый фут, а потом ловя опять; реакция у него была превосходная. Прихвост таращился на Джеймса с благоговейным почтением.
На берегу озера, в тени того же самого бука, под которым когда-то Гарри, Рон и Гермиона провели воскресенье, заканчивая домашние задания, компания остановилась и завалилась на травку. Гарри опять глянул через плечо и к своему удовольствию обнаружил, что Снейп уселся в траве, в густой тени кустов. От изучения вопросов по СОВам он так и не оторвался, поэтому Гарри ничто не мешало занять позицию между кустами и буком и продолжать наблюдение за четверкой под деревом. От озерной глади глаза слепило солнечным светом, на самом берегу расположилась компания смеющихся девочек, которые только что подошли из Главного зала, они сняли гольфы и школьные туфли и теперь болтали ногами в воде.
Люпин вытащил книгу и принялся читать. Сириус с надменным, скучающим, но таким неотразимым видом разглядывал проходивших мимо учеников. Джеймс по-прежнему баловался со снитчем, отпускал его все дальше и дальше, давая вот-вот улететь, но неизменно в последний момент успевал поймать. Прихвост следил за ним с открытым ртом. Всякий раз, когда Джеймс проявлял особую ловкость, Прихвост ахал и хлопал в ладоши. Несколько минут спустя Гарри уже недоумевал, отчего Джеймс не предложит Прихвосту заткнуться, но Джеймсу, похоже, такое внимание льстило. Еще Гарри отметил отцовскую привычку ерошить волосы, словно чтобы не позволить им улечься чересчур гладко, и его беспрерывные поглядывания на девочек, сидевших у самой воды.
— Да хватит уже, — наконец бросил Сириус, когда Джеймс сделал очередной ловкий финт, а Прихвост разразился аплодисментами, — а то Прихвост от радости описается.
Прихвост покраснел, а Джеймс ухмыльнулся:
— Ну, если тебя это так заботит… — и сунул снитч обратно в карман.
У Гарри создалось четкое впечатление, что остановить бравады Джеймса может только Сириус.
— Надоело, — обронил Сириус. — Жаль, что сейчас не полнолуние.
— Да ладно тебе, — мрачно отозвался Люпин из-за своей книги, — у нас еще Трансфигурация впереди, если тебе занятся нечем, можешь меня проверить. Вот… — и протянул книгу Сириусу.
Но Сириус только фыркнул:
— Не собираюсь, ерунда все это, я и так все знаю.
— Сейчас повеселимся, Бродяга, [283] — вполголоса предложил Джеймс. — Смотри, кто там…
Сириус повернул голову. Вид у него стал словно у пса, почуявшего кролика.
— Отлично, — протянул он. — Слизнякус.
Гарри проследил направление его взгляда.
Снейп уже стоял и засовывал в сумку вопросы по СОВам. Когда он вышел из тени кустов и пошел по траве, Сириус и Джеймс вскочили на ноги.
283
Приложение Мародеры
Джоан Ролинг часто обращается к кельтской мифологии, об этом упоминает и она сама, когда рассказывает, каким образом подбирала своим персонажам волшебные палочки, об этом свидетельствует и таинственная Арка за Покровом (to pass beyond the veil — букв. «пройти за покров», означает «умереть») несомненно, пришедшая из друидических представлений о Потустороннем, Нижнем мире (кельты полагали, что такие врата выглядят как лабиринт, изогнутый спиралью и покрытый туманом, и существуют во многих местах, а переход в потусторонний мир легче всего осуществлялся в темное время суток, особенно в сумерки и в тумане). Кельты верили в бессмертие души; в основе этого верования лежал тот факт, что, когда человек умирает, он просто отправляется в иной мир. Смерть в этом мире есть своего рода средство оправить душу в Потусторонний мир, но и смерть в Потустороннем мире точно так же — средство направить душу из Потустороннего мира в этот.
Главным богом-покровителем у кельтов был рогатый бог лесов или зеленый человек, представляющий мужскую сущность всей земли, один из самых древнейших богов. У него было множество имен и лиц — Кернуннос (Цернуннос), Рогатый, Херн-охотник, Оленерогий, Могущественный Керн, Повелитель животных, Властелин Зимы. По преданиям, он и сейчас бродит в густых дремучих лесах. Рогатый Кернуннос — бог охоты и травли, божество умирающей и воскресающей природы, охотник и зверь в одном лице, ассоциировавшийся с плодородием и мужской силой. Он покровительствует воинам, захватившим чужие земли и трофеи, то есть лишь тем, кто уже имеет первую военную добычу (к тому времени, когда Гарри научился вызывать Патронуса, он уже победил Василиска). Служители Кернунноса — исключительно мужчины. Олений рог символизирует борьбу зимы с весною, или темных сил со светом. Ответвления рогов, как сучья и листья на ветвях, считались символами возрождения и размножения.
В британском фольклоре Кернуннос появляется именно как «Херн-Охотник» (Шекспир упоминает о его дубе в Виндзорском лесу), иногда в этой роли выступает и Мерлин, разъезжая на олене по лесам.
Prongs — буквально «острия оленьего рога» или «прокалывать», также «вилы» и «поднимать вилами» — такую кличку выбрал себе Джеймс Поттер, став анимагом и научившись превращаться в белого оленя. Фактически, он является воплощением бога-покровителя, патронуса (от лат. «покровитель») — Кернунноса. Вообще, белый олень был для кельтов мистическим животным, явившимся на землю из потустороннего мира и обладающего сверхъестественными способностями.
Все потенциально возможные в переводе упоминания «Рогатого» могли бы вызвать ненужные ассоциации, берущие начало в средневековой Англии, когда рога стали символом позора, презрения, порочности и обманутого мужа. Это связано со стремлением христианской церкви представить Рогатого Бога в качестве дьявола и сил зла. Поэтому Джеймс Поттер в переводе носит кличку «Задира», чтобы сохранить хотя бы ассоциативную связь с символом исходно мужской сущности. Правомерно также назвать его «Охотником».
В ночь Самайна, на 1 ноября (изначально — в семнадцатый день второго лунного месяца после осеннего равноденствия), по преданию, Херн-охотник (ипостась Кернунноса) скачет во главе Дикой Охоты. Если обогнать его, он исполнит желание. В Самайн открываются холмы, и сиды свободно бродят меж людей. Любой человек в это время может встретиться и поговорить с сидами и богами. Наступал краткий период битв, союзов, браков людей с обитателями сида, уплаты или отсрочки всевозможных долгов. Во время Самайна умирали великие герои и боги — в ночь Самайна лишился своей силы Волдеморт и погиб Джеймс Поттер (позже праздник Самайна заместился празднованием Дня всех святых, Хэллоуином, но так и не утратил своей языческой сущности). Друиды, владевшие тайнами переходов в Нижний Мир, могли вызвать Дикую Охоту сознательно, иным же людям она могла явиться против их воли. В кельтской традиции и Дикая Охота, и Нижний Мир не носили демонического характера, хотя для обычных людей могли представлять опасность, но встреча с Дикой Охотой не всегда предвещала беду. Выглядела Дикая Охота следующим образом: кавалькада всадников, впереди с громким лаем мчатся белые собаки с красными ушами (характерные цвета животных из потустороннего мира в кельтской традиции). В валийском фольклоре их называют Кон Аннон — «свора Аннона» или «Псы из Преисподней».
В фольклоре народов Западной Европы Дикая Охота — это процессия мертвецов, которая мчится по небу верхом и с ними — Черные Псы. Когда с неба доносится чудовищный рев, в лесу начинают гнуться и падать наземь деревья, с домов срывает крыши — значит, началась Дикая Охота. Встреча с Дикой Охотой предвещает несчастье, и даже смерть. По небу проносится кавалькада призрачных существ со сворой собак; возглавляет кавалькаду Дикий Охотник, известный также под именем Черного Всадника, — его нередко отождествляют и со скандинавским богом Одином, и с Херном-охотником, в качестве Дикого Охотника в поздних мифах выступает даже пират Френсис Дрейк.
Единственное объяснение тому, что Джеймс Поттер и Сириус Блек выбрали себе в качестве воплощения в форме анимагов именно такие сущности — это Дикая Охота, которая и объединяет в одно целое Белого Оленя, Черного Пса и воплощение ночи «Лунатика» Moony Ремуса Люпина.
А «Мародерами» они могли назваться и потому, что разгульная сущность Дикой Охоты это подразумевала, и потому, что сэр Френсис Дрейк, по преданию после смерти ставший Диким Охотником, в сущности, был морским мародером (кстати, его корабль, вошедший в историю, именовался «Золотая Лань» — Golden Hind, где hind — «самка благородного оленя», того самого оленя, как биологического вида, в которого воплощался Джеймс Поттер). На корабле, кстати, найдется место и корабельным крысам, которые, как известно, сбегают первыми. Сам ли Питер Петтигрю Wormtail выбрал себе крысиный облик в форме анимага, или его принудили к этому Джеймс и Сириус, неизвестно. Но определенно, что его голос не мог оказать никакого влияния на их решение и их выбор. Вполне вероятно, что «Прихвосту» (tail — хвост; worm — червь, глист, ничтожество, втираться в доверие) Петтигрю просто не оставили выбора.
Черным собакам в Англии вообще не повезло. В суевериях разных стран упоминаются призрачные черные собаки, но только в Англии страх перед ними приобрел масштабы национальной эпидемии. С ними связано очень много мрачных историй, в которых они предстают существами с довольно странными, а иногда и ужасными свойствами («black dog» — означает «тоска зеленая; дурное настроение, уныние»).
Черный Пес или Black Hound несет смерть тому, кто его увидит. По описаниям очевидцев, чаще всего это жуткое создание размером с теленка, с горящими красными, огромными, как блюдца, глазами. Иногда встречаются безголовые Черные Псы (это уж как повезет).
В различных областях Англии их называют по-разному. Так, Padfoot (букв. «Крадущийся»), такую кличку взял себе Сириус Блек, называют призрачных псов в Стаффордшире. В Линкольншире — Hairy Jack «Лохматый Джек», в Суффолке — Galley Trot «Беглый Каторжник», в Йоркшире — Barguest, от нем. Bargeist «Кладбищенский Призрак».
Кличка «Бродяга» в переводе показалась наиболее подходящей. Правомерно также назвать его «Призраком». Grim, дословно «Жуть», как называют в «Гарри Поттере» Черного Пса, пугала всех магов, — также распространенное название этих монстров. Знаменитая Гримпенская трясина, или топь, упоминаемая у Конан-Дойля в «Собаке Баскервиллей» (точнее: «Пес Баскервиллей» — The Hound of the Baskervilles) имеет те же корни. Гримы чаще всего водятся на церковных кладбищах (их еще называют Церковными Гримами), и обычно встречаются в дождливую погоду.
В заключение можно упомянуть, что в скандинавской мифологии, которая послужила источником кельтской, есть Гарм (Garmr), демонический пес — чудовище в облике собаки. Перед концом мира (Рагнареком) он, будучи все время привязанный перед пещерой Гнипахеллир у входа в подземное царство Хель, освобождается и в последней битве сражается с одноруким богом Тюром. В результате поединка оба гибнут.
Сам Сириус для конспирации назвал себя Snuffles (snuffle — сопение; насморк; snuff — нечто маленькое; умереть; Snuffles — кличка пса — героя многочисленных комиксов, предшественника Скуби-Ду).
Таких собак у нас называют «Кабысдох» — это использовано в переводе и вполне соответствует по смыслу английскому оригиналу.
Люпин и Прихвост остались сидеть. Люпин не поднимал головы от книги, но взгляд застыл, а между бровей появилась нахмуренная складочка; Прихвост в жадном предвкушении переводил глаза с Джеймса и Сириуса на Снейпа.
— Как дела, Слизнякус? — громко спросил Джеймс.
Снейп среагировал так быстро, словно ожидал нападения: он отбросил сумку, сунул руку в карман и уже было взметнул палочку, но тут Джеймс крикнул:
— Expelliarmus!
Палочка Снейпа подлетела вверх на дюжину футов, а потом чуть слышно упала в траву за его спиной. Сириус отрывисто рассмеялся.
— Impedimenta! — он ткнул палочкой в сторону Снейпа, который со всех ног бросился за своей палочкой, но тут же рухнул на полдороги.
Все окружающие с любопытством повернулись к ним. Кое-кто даже поднялся и подошел поближе. Некоторых происходящее, видимо, пугало, некоторых — забавляло.
Снейп, задыхаясь, барахтался на земле. Джеймс и Сириус с поднятыми палочками двинулись к нему. Перед тем как идти, Джеймс через плечо бросил взгляд на сидевших у воды девочек. Прихвост уже встал, обошел Люпина, чтобы было лучше видно, и с жадностью следил, что будет дальше.
— Как экзамен, Слизняк? — поинтересовался Джеймс.
— Я видел, как он носом по пергаменту водил, — съязвил Сириус. — Так все засалил, что никто ничего прочесть не сможет.
Среди зрителей раздались смешки: Снейп популярностью явно не пользовался. Прихвост заверещал от смеха. Снейп попытался подняться, но заклинание еще действовало, и он только дергался, словно в невидимых путах.
— Ты дождешься… — выпалил он, с неприкрытой ненавистью глядя на Джеймса, — Дождешься!
— Дождется чего? — хладнокровно спросил Сириус. — Что ты сделаешь, Слизняк, сопли об нас вытрешь?