Чтение онлайн

Гарри перевел взгляд с нее на Хагрида и затем, когда происходящее дошло до него, оглянулся назад на насыпь и чуть не задохнулся от ужаса.

Большая насыпь земли, на которой он, Гермиона и Хагрид могли легко стоять, перемещалась медленно вверх и вниз одновременно с глубоким, хрюкающим дыханием. Это была вообще не насыпь. Это была изогнутая спина того, что был ясно…

— Ну… нет… он не хотел приходить, — сказал Хагрид отчаянно. — Но я должен был привести его, Гермиона, был должен!

— Но почему? — спросила Гермиона, чуть не плача, — почему… что… о, Хагрид…

— Я знал, если я только верну его, — продолжал Хагрид, сам близкий к тому чтобы расплакаться, — и обучу его немножко манерам — я смогу вывести его отсюда и показать всем, он безопасен!

— Безопасен! — повторила Гермиона пронзительно, и Хагрид, сделал руками ужасно шумные успокаивающие движения, когда огромное существо перед ними громко хрюкнуло и зашевелилось во сне. — Он ранил тебя все это время, не так ли? Вот почему у тебя все эти раны!

— Он не знает собственную силу! — сказал Хагрид искренне. — И он становится лучше, он уже не дерется так много…

— Так, это то, из-за чего тебе потребовалось два месяца, чтобы добраться домой! — проговорила Гермиона встревоженно. — О, Хагрид, почему ты привел его, если он не хотел приходить? Разве он не был бы более счастлив со своим народом?

— Они все задирали бы его, Гермиона, потому что он такой маленький! ответил Хагрид.

— Маленький? — переспросила Гермиона. — Маленький?

— Гермиона, я не мог оставить его, — сказал Хагрид, и слезы теперь катились по его ушибленному лицу, исчезая в его бороде. — Понимаешь, он мой брат!

Гермиона так и уставилась на него, открыв рот.

— Хагрид, когда ты говоришь "брат", — произнес Гарри медленно, — ты подразумеваешь…?

— Ну, единокровный брат, — поправился Хагрид. Уже после меня мать завязала дружбу с другим великаном, когда она оставила меня папе, она ушла, и вот — Грауп здесь…

— Грауп? — переспросил Гарри.

— Да… ну, это, примерно так это звучит, когда он произносит свое имя, объяснил Хагрид с тревогой. — Он не говорит много по-английски… Я пытался научить его… в любом случае, она, похоже, любила его не больше чем меня. Понимаете, для великанш важно производить хороших больших детей, а он всегда был немного мелковат для великана — всего лишь шестнадцать футов…

— О, да, крошечный! — сказала Гермиона, со своего рода истеричным сарказмом.

— Абсолютно крохотный!

— Они все его били… Я просто не мог оставить его…

— Мадам Максим хотела привести его? — спросил Гарри.

— Она — ну, она могла видеть, что это важно для меня, — ответил Хагрид, крутя свои огромные руки. — Но… но она немного устала от него через некоторое время, я должен признать… так что мы расстались по приезду домой… она обещала не говорить никому, хотя…

— Как же вы привели его так, что никто не заметил? — спросил Гарри.

— Ну, вот почему это заняло так много времени, понимаете, — пояснил Хагрид.

— Мы могли идти только ночью да еще и через дикую страну… Конечно, он прячется довольно хорошо, когда он хочет, но ему все еще хочется обратно.

— О, Хагрид, почему же ты не позволяешь ему! — воскликнула Гермиона, шлепаясь на вывороченное дерево и закрывая лицо руками. — Что ты думаешь делать со свирепым великаном, который даже не хочет быть здесь!

— Ну, теперь, «свирепый» — это немного резко, — сказал Хагрид, все еще взволнованно вращая руками. Я признаю, что он может дать мне пару оплеух, когда он бывает в плохом настроении, но он становится все лучше, лучше понимает, хорошо успокаивается.

— Для чего тогда вон те веревки? спросил Гарри.

Он только что заметил веревки, толстые, как молодые деревья, протянутые вокруг стволов самых больших близлежащих деревьев к месту, где лежал Грауп и вьющиеся по земле к его спине.

— Ты должен держать его связанным? — слабо произнесла Гермиона.

— Ну… да… — сказал Хагрид с обеспокоенным видом. — Понимаешь, это… как я сказал… он действительно не знает собственной силы.

Гарри понял теперь, почему в этой части Леса было такое подозрительное отсутствие всякого живого существа.

— Так что же ты хочешь, чтобы Гарри, Рон и я сделали? — спросила Гермиона с опаской.

— Позаботьтесь о нем, — произнес Хагрид хрипло. — После того, как я уйду.

Гарри и Гермиона обменялись несчастными взглядами, Гарри с неловкостью осознал, что он уже обещал Хагриду сделать, что он попросит.

— Что… что это в точности включает? — спросила Гермиона.

— Не кормление или что-то в этом роде! — сказал Хагрид нетерпеливо. Он может сам добывать себе пищу, никаких проблем. Птицы там, олени… не, то, что ему нужно, это компания. Если бы я только мог знать, что кто-то беспокоится… пытается помочь ему немного… научить его, понимаете?

Гарри ничего не ответил, но обернулся, чтобы оглянуться назад на гигантскую фигуру, спящую на земле перед ними. В отличие от Хагрида, который просто напоминал несоразмерного человека, Грауп выглядел странно деформированным.

То, что Гарри принял за огромный мшистый валун слева от большой глиняной насыпи, теперь он распознал как голову Граупа. Она была намного больше по отношению к телу, чем человеческая голова, и было почти совершенно круглая и покрытая сильно вьющимися густорастущими волосами цвета папоротника. Край одного большого, мясистого уха была виден на верху головы, которая, казалось, сидела, совсем как у дяди Вернона, прямо на плечах с очень маленькой шеей между ними и головой, или вообще без всякой шеи. Спина, под которой виднелось что-то напоминающее грязную коричневатую блузу, сделанную из шкур животных, грубо сшитых вместе, была очень широка; и когда Грауп спал, она казалась немного натянутой в грубых швах, соединяющих шкуры. Ноги были согнуты под телом. Гарри мог видеть подошвы огромных, грязных, голых ног, большие как сани, лежащих одна на другой на земляном полу Леса.

— Ты хочешь, чтобы мы учили его, — произнес Гарри без всякого выражения.

Теперь он понял, что означало предупреждение Фиренза. Его попытка не удалась. Было бы лучше отказаться от этого. Конечно, другие существа, жившие в Лесу, могли слышать бесплодные попытки Хагрида обучить Граупа английскому языку.

— Да… даже если ты только поговоришь с ним немного, — подтвердил Хагрид с надеждой. — Потому что я рассчитываю, что если он сможет говорить с людьми, он лучше поймет, что все мы его любим и действительно хотим, чтобы он остался.