Чтение онлайн

— Морфин! — раздался громкий голос.

Из дома выскочил пожилой человек, с такой силой захлопнув за собой дверь, что прибитая к ней змея беспомощно закачалась. Он был ниже первого и очень странно сложён. Его слишком широкие плечи и слишком длинные руки вместе со светло-карими глазами, коротким ёжиком волос и морщинистым лицом придавали ему вид могучей старой обезьяны. Старик остановился возле незнакомца, который с ножом в руке хихикал над Огденом, лежащим на земле.

— Из Министерства, да? — спросил старший, глядя на Огдена сверху вниз.

— Совершенно верно! — гневно отозвался тот, ощупывая лицо. — А вы, как я понимаю, мистер Гонт?

— Ага, — подтвердил Гонт. — Съездил вам, да?

— Вы правильно догадались, — огрызнулся Огден.

— Но вы ведь должны были предупредить, что придёте, так? — вызывающе сказал Гонт. — Это частное владение. Вы не можете припереться сюда, а потом удивляться, что мой сын защищается.

— Позвольте, от кого защищается? — спросил Огден, поднимаясь на ноги.

— От тех, кто сует нос не в свои дела. От незваных гостей. От магглов и прочих отбросов.

Огден направил волшебную палочку на свой нос, из которого все ещё лилась гадость, похожая на жёлтый гной, и этот мерзостный поток тут же иссяк. Гонт сказал Морфину одними губами:

— В дом. Без разговоров.

Теперь Гарри был настороже и сразу узнал змеиный язык. Он понимал, что говорилось, одновременно различая и жутковатое шипение, — единственное, что мог слышать Огден. Сначала Морфин, похоже, хотел возразить, но отец так угрожающе на него глянул, что он, передумав, заковылял к дому, странно раскачиваясь при ходьбе, и хлопнул входной дверью так, что змея снова печально колыхнулась.

— Я здесь из-за вашего сына, мистер Гонт, — сказал Огден, вытирая с сюртука остатки гноя. — Это же был Морфин, верно?

— Ну да, Морфин, — равнодушно отозвался старик. — А вы чистокровный? — с неожиданной враждебностью поинтересовался он.

— Это к делу не относится, — холодно ответил Огден, и Гарри почувствовал, как растёт его уважение к чиновнику министерства. Гонт, очевидно, считал иначе.

Он взглянул, прищурившись, на лицо Огдена и пробормотал явно оскорбительным тоном:

— Теперь припоминаю, что видел такие же носы в деревне внизу.

— Ничего удивительного, если ваш сын на них так же кидается, — парировал Огден. — Давайте продолжим этот разговор внутри?

— Внутри?

— Да, мистер Гонт. Как я говорил, я здесь из-за Морфина. Мы послали сову…

— Я не пользуюсь совами, — заявил Гонт, — и не открываю писем.

— Тогда вряд ли стоит жаловаться, что гости вас не предупреждают, — резко заметил Огден. — Я здесь по поводу серьёзного нарушения магического законодательства, которое произошло сегодня, рано утром…

— Ладно, ладно, ладно! — заорал Гонт. — Заходите в этот чёртов дом, если вам так хочется!

В доме было, наверное, всего три крошечных комнатки. Из самой большой, служившей одновременно кухней и гостиной, выходило ещё две двери. Морфин, в толстых пальцах которого извивалась живая гадюка, сидел в грязном кресле у дымящего очага, тихо напевая на змеином языке:

Ши, ши, ши, ползёт змеюшка,

Мой домашний зверь.

Будь послушной, или Морфин

Пригвоздит тебя на дверь.

Из угла рядом с открытым окном послышался шум, и Гарри понял, что в комнате есть ещё один обитатель. Это была девушка, чьё заношенное серое платье сливалось по цвету с грязной каменной стеной. Она стояла возле закопчённой дочерна плиты, на которой что-то кипело в котелке, и переставляла какие-то жалкие горшки и сковородки на полке. Её волосы были жидкими и тусклыми, лицо — бледным, простоватым, с грубыми чертами, а глаза, как и у брата, косили. Девушка казалась чуть опрятнее обоих мужчин, но всё же Гарри подумал, что ещё никогда не видел более жалкого существа.

— Моя дочь, Меропа, — неохотно пояснил Гонт, когда Огден вопросительно посмотрел на неё.

— Доброе утро, — сказал Огден.

Она не ответила, бросив испуганный взгляд на отца, отвернулась и продолжила копаться в посуде на полке.

— Что ж, мистер Гонт, — сказал Огден, — перейдём сразу к делу. Мы имеем основания полагать, что прошлой ночью ваш сын, Морфин, колдовал в присутствии маггла.

Раздался оглушительный грохот — Меропа уронила один из горшков.

— А ну подняла! — заорал на неё Гонт. — Ну давай, ползай по полу, вроде грязной магглы. Палочка тебе для чего, тунеядка чёртова?!

— Мистер Гонт, прошу вас! — потрясённо воскликнул Огден, а уже успевшая поднять горшок Меропа пошла красными пятнами, снова его уронила, робко достала из кармана палочку и, указывая на горшок, торопливо пробормотала какое-то неразборчивое заклинание, из-за чего он улетел от неё через всю комнату и стукнулся о противоположную стену, расколовшись надвое.

Морфин расхохотался. Гонт закричал:

— Почини его, тупая дубина, почини!

Меропа, спотыкаясь, пересекла комнату, но прежде чем она успела поднять палочку, Огден уже поднял свою и уверенно сказал:

— Реставрито!

Половинки горшка тут же срослись вместе.

Сначала казалось, что Гонт вот-вот заорёт и на Огдена, но потом он, видимо, передумал и вместо этого язвительно обратился к дочери:

— Повезло тебе, что здесь оказался добрый человек из Министерства, да? Может, он наконец-то заберёт тебя с моей шеи, может, он не против грязных сквибов…

Ни на кого не глядя, не поблагодарив Огдена, трясущимися руками Меропа подняла горшок и поставила его обратно на полку. Она стояла совершенно неподвижно, прижавшись спиной к стене между грязным окном и плитой, словно желая слиться с камнем и исчезнуть отсюда.

— Мистер Гонт, — снова начал Огден. — Как я уже сказал, причина моего визита…

— Я это уже слышал! — огрызнулся Гонт. — Чего тут такого? Маггл получил по заслугам — и что с того?

— Морфин нарушил магический закон, — строго сказал Огден.

— «Морфин нарушил магический закон», — кривляясь, передразнил Гонт. Морфин снова загоготал. — Он всего-навсего преподал грязному магглу урок, разве это теперь незаконно, а?

— Да, — ответил Огден, — боюсь, что так.

Он вытащил из внутреннего кармана небольшой свиток пергамента и развернул его.