Чтение онлайн

— Верно, верно, — произнёс Дамблдор тоном ребёнка, искавшего утешения и поддержки. — И всё же и я искал способ победить смерть, Гарри.

— Не так, как он, — возразил Гарри. Как же было странно после бесконечных вспышек злости на Дамблдора сидеть сейчас здесь, под высоким сводчатым потолком, и защищать Дамблдора от него же самого. — Реликвии — не крестражи.

— Реликвии, — пробормотал Дамблдор. — Не крестражи. Именно.

Наступила пауза. Существо позади них заскулило, но Гарри больше не оборачивался.

— Их искал и Гринделвальд? — спросил он.

На секунду прикрыв глаза, Дамблдор кивнул.

— Это, главным образом, нас и сблизило, — тихо сказал он. — Два талантливых, самонадеянных мальчика, объединённые одним желанием. Он рвался в Годрикову Лощину, как, я уверен, ты уже догадался, из-за могилы Игнотуса Певерелла. Он хотел обследовать то место, где умер третий брат.

— Так это правда? — спросил Гарри. — Всё это? Братья Певереллы…

— … были теми самыми братьями из сказки, — кивнул Дамблдор. — О, да, я так думаю. Что же касается встречи со Смертью на пустынной дороге… Я думаю, скорее, братья Певереллы были очень способными, опасными волшебниками, которые сумели создать эти могущественные объекты. История о том, что это Реликвии самой Смерти, кажется мне просто легендой, неминуемо возникающей вокруг таких творений. Плащ, как ты теперь уже знаешь, передавался из поколения в поколение — от отца к сыну, от матери к дочери, прямо к последнему из живущих потомков Игнотуса, который, как и сам Игнотус, родился в Годриковой Лощине.

Дамблдор улыбнулся Гарри.

— Я?

— Ты. Ты уже догадался, я знаю, почему плащ был у меня в ту ночь, когда умерли твои родители. Джеймс показал мне его несколькими днями раньше. Теперь объяснялись многие нераскрытые доселе выходки твоего отца в школе! Я не мог поверить своим глазам. Я попросил его на время, чтобы исследовать. Я уже давно оставил мечту собрать Реликвии, но я не смог устоять, не удержался от того, чтобы не изучить его повнимательнее… Это был плащ, подобных которому я никогда не видел, — необычайно старый, безупречный во всех отношениях… а потом умер твой отец, и у меня на руках были две Реликвии, полностью в моём распоряжении!

В его голосе звучала невыносимая горечь.

— Плащ бы всё равно не помог им выжить, — быстро проговорил Гарри. — Волдеморт знал, где мои мама и папа. Плащ не защитил бы их от его проклятий.

— Верно, — вздохнул Дамблдор. — Верно.

Гарри ждал, но Дамблдор так и не заговорил, и Гарри вынужден был подтолкнуть его:

— Так к тому времени, как Вы увидели плащ, Вы уже перестали искать Реликвии?

— О, да, — слабым голосом промолвил Дамблдор. С видимым усилием он заставил себя встретиться глазами с Гарри. — Ты знаешь, что произошло. Ты знаешь. И ты не можешь презирать меня больше, чем я презираю сам себя.

— Но я не презираю Вас…

— А должен, — глубоко вздохнул Дамблдор. — Ты знаешь тайну болезни моей сестры, знаешь, что сделали эти магглы, что с ней стало. Ты знаешь, как мой несчастный отец жаждал мести и как он за это поплатился, умерев в Азкабане. Ты знаешь, как моя мать посвятила всю свою жизнь заботе об Ариане. Меня это возмущало, Гарри.

Дамблдор произнёс это прямо, спокойно. Сейчас его взгляд был устремлён поверх головы Гарри, вдаль.

— Я был талантлив, я был выдающимся волшебником. Я хотел вырваться. Я хотел блистать. Я хотел славы. Не пойми меня неправильно, — сказал он. На его лице отразилась боль, и Гарри снова увидел в нём старика. — Я любил их. Я любил своих родителей, я любил своего брата и свою сестру, но я был эгоистичен, Гарри, гораздо эгоистичнее, чем ты, будучи невероятно бескорыстным человеком, можешь себе представить. Поэтому, когда умерла моя мать и на меня свалился весь груз ответственности за пострадавшую сестру и своенравного брата, я вернулся в деревню, полный злости и горечи. Привязанный и бесполезный, думал я! А потом, конечно же, появился он…

Дамблдор снова взглянул Гарри прямо в глаза.

— Гринделвальд. Ты не представляешь, насколько меня захватили его идеи, Гарри, как они увлекли меня. Магглы в подчинении. Мы — торжествующие волшебники. Гринделвальд и я — великолепные молодые предводители революции. Ох, у меня были некоторые сомнения. Я успокаивал свою совесть пустыми словами. Всё бы делалось во имя большего блага, любой вред компенсировался бы в стократном размере с пользой для волшебников. Знал ли я, в глубине души, что из себя представляет Геллерт Гринделвальд? Я думаю, что знал, но закрывал на это глаза. Если вынашиваемые нами планы осуществятся, сбудутся все мои мечты. И в центре нашей программы — Реликвии Смерти! Как они поглотили его, как они заворожили нас обоих! Непобедимая волшебная палочка — оружие, которое приведёт нас к власти. Воскрешающий камень… для него — хоть я и делал вид, что не знаю этого, — он означал целый отряд инфери! Для меня, признаюсь, он означал возвращение моих родителей и снятие с моих плеч всей ответственности. А плащ… так или иначе, мы никогда особо и не говорили о плаще, Гарри. Мы оба могли достаточно хорошо замаскироваться и без него, настоящая магия которого, конечно, заключается в том, что он может спрятать и защитить кого-то ещё, помимо своего владельца. Я думал, что если мы найдём плащ, его можно будет использовать, чтобы спрятать Ариану. Но наша заинтересованность в нём заключалась, в основном, в том, что он дополнял эту тройку, поскольку легенда гласила, что человек, собравший все три объекта, станет настоящим повелителем смерти, что, как мы это трактовали, означало неуязвимость. Неуязвимые повелители смерти — Гринделвальд и Дамблдор! Два месяца безумия, жестоких мечтаний и пренебрежения единственными двумя членами семьи, оставшимися у меня. А потом… ты знаешь, что случилось. В виде моего грубого, необразованного и бесконечно более достойного уважения брата в жизнь ворвалась действительность. Я не хотел слышать правду, выкрикиваемую им мне в лицо. Я не хотел слышать, что я не могу отправиться на поиски Реликвий с уязвимой и нетвёрдо стоящей на ногах сестрой у меня на попечении. Спор перешёл в схватку. Гринделвальд потерял контроль. То, что я всегда в нём чувствовал, но притворялся, будто не вижу, с ужасающей силой вырвалось наружу. И Ариана… после всей заботы и предосторожностей, обеспеченных моей матерью… лежала мёртвой на полу.

Дамблдор запнулся и горько заплакал. Гарри подался вперёд и с облегчением обнаружил, что может дотронуться до него. Он крепко сжал его руку, и Дамблдор потихоньку овладел собой.

— Что ж, Гринделвальд сбежал, как все, кроме меня, и предполагали. Он исчез, со своими планами по захвату власти и программой порабощения магглов, и мечтами о Реликвиях Смерти, в которых я уже успел посодействовать и помочь ему. Он сбежал, в то время как мне оставалось похоронить сестру и научиться жить с этой виной, с ужасным горем — ценой моего бесчестия. Прошли годы. О нём ходили слухи. Поговаривали, что он овладел палочкой невероятной силы. Мне, тем временем, предлагали пост Министра Магии и не однажды, а несколько раз. Естественно, я отказался. Я уяснил для себя, что я не тот человек, которому можно доверить власть.

— Но Вы были бы лучше, в тысячу раз лучше Фаджа или Скримджера! — воскликнул Гарри.

— Был бы? — медленно переспросил Дамблдор. — Не уверен. Ещё будучи очень молодым, я доказал, что власть — моя слабость и слишком большой соблазн. Удивительное дело, Гарри, но, быть может, власть больше подходит тем, кто её никогда не желал. Тем, кому, как и тебе, руководящая роль была навязана; кто надел на себя мантию власти, потому что должен, и потом, к своему удивлению, понял, что справляется с поставленной задачей. Мне было лучше в Хогвартсе. Я думаю, я был хорошим учителем…

— Вы были лучшим…

— Ты очень добр, Гарри. Но пока я посвятил себя обучению юных волшебников, Гринделвальд собирал армию. Говорили, что он боялся меня. Возможно, но, я думаю, меньше, чем я боялся его. Ох, не смерти, — добавил Дамблдор в ответ на вопросительный взгляд Гарри. — Не того, что он мог сделать со мной с помощью магии. Я знал, что по силе мы были равны; может, я был чуть более опытным. Я боялся правды. Видишь ли, я не знал, кто из нас той жуткой ночью произнёс заклинание, которое убило мою сестру. Можешь называть меня трусом и будешь прав. Гарри, больше всего на свете я боялся информации о том, что причиной её смерти был я и что дело не только в моих высокомерии и глупости, а в том, что на самом деле это именно я вызвал заклинание, лишившее её жизни. Я думаю, он знал это, знал, что пугало меня. Я откладывал встречу с ним до тех пор, пока, наконец, ждать дольше было нельзя. Умирали люди, и его, казалось, было не остановить, и я должен был сделать то, что в моих силах. Ну, ты знаешь, что было дальше. Я выиграл дуэль. Я выиграл палочку.

Снова молчание. Гарри не спрашивал, узнал ли когда-нибудь Дамблдор, кто убил Ариану. Он не хотел знать, и ещё меньше он хотел заставлять Дамблдора говорить ему это. По крайней мере, теперь он знал, что видел Дамблдор, глядя в Зеркало Еиналеж, и почему он так хорошо понимал волшебную силу зеркала, овладевшую Гарри.

Они долго сидели молча, и стоны существа позади них едва ли теперь волновали Гарри. Наконец, он сказал:

— Гринделвальд пытался остановить Волдеморта, когда тот искал палочку. Он солгал, знаете, притворился, что у него никогда её не было.

Дамблдор кивнул, глядя на свои колени, слёзы всё ещё блестели на кончике носа с горбинкой.

— Говорят, в последние годы он раскаивался, один в своей камере в Нурменгарде. Надеюсь, это правда. Мне бы хотелось думать, что он почувствовал весь ужас и стыд за то, что сделал. Возможно, ложь Волдеморту была попыткой загладить свою вину… не дать Волдеморту заполучить Реликвию…

— … или, может быть, не дать ему залезть в Вашу могилу? — предположил Гарри, и Дамблдор вытер слёзы.

После ещё одной короткой паузы Гарри произнёс: