Чтение онлайн

Гарри плюхнулся за гриффиндорский стол рядом с Джорджем Уэсли.

– Новое расписание третьеклассников, - объявил Джордж, передавая листы.
– Что это с тобой, Гарри?

– Малфой, - усаживаясь по другую сторону от Джорджа, объяснил Рон. Он пепелил глазами стол "Слизерина".

Джордж посмотрел туда же, как раз вовремя, чтобы заметить, как Малфой снова изображает припадок.

– Жалкое дрянцо, - спокойно сказал он.
– Вчера, когда дементоры обыскивали наш вагон, он был вовсе не такой храбрый. Примчался прятаться к нам в купе, верно, Фред?

– Чуть не обмочился, - бросил Фред, презрительно глянув на Малфоя.

– Да я и сам, признаться, был не очень-то счастлив, - добавил Джордж.
– Они такие жуткие, эти дементоры...

– Как будто замораживают тебя изнутри, - проговорил Фред.

– Но ты ведь не упал в обморок, - тихо заметил Гарри.

– Да забудь ты!
– постарался успокоить его Джордж.
– Папе однажды надо было побывать в Азкабане, помнишь, Фред? Так вот он тогда сказал, что ничего хуже с ним в жизни не случалось. Он вернулся домой весь дрожащий, ослабевший... Эти дементоры, они высасывают всю радость из окружающего пространства. Большинство заключённых сходят с ума.

– В любом случае, мы ещё посмотрим, что будет с Малфоем после первого квидишного матча, - заявил Фред.
– "Гриффиндор" против "Слизерина" - первая игра сезона, не забыли?

Единственный раз, когда Гарри и Малфой встретились на квидишном поле, Малфою определённо пришлось плохо. Немного повеселев, Гарри набросился на сосиски с тушёными помидорами.

Гермиона изучала своё новое расписание.

– Ооо, здорово, уже сегодня начнутся некоторые новые предметы, счастливым голосом воскликнула она.

– Гермиона, - Рон нахмурился, заглянув через плечо Гермионы в её листок, - они что-то перепутали с твоим расписанием. Смотри - тебе записали по десять уроков в день. На это просто времени не хватит.

– Я справлюсь. Я обо всём договорилась с профессором МакГонаголл.

– Но ты посмотри, - засмеялся Рон, - вот, например, сегодня утром. Девять часов - прорицание. А внизу: девять часов - мугловедение. И ещё, - Рон, не веря своим глазам, наклонился, чтобы получше рассмотреть бумагу, - смотри - под всем этим, арифмантика - девять часов! Я, конечно, знаю, что ты у нас очень умная, Гермиона, но не до такой же степени. Как ты можешь быть на трёх уроках одновременно?

– Не глупи, - коротко ответила Гермиона.
– Конечно, я не могу быть на трёх уроках одновременно.

– А тогда как?...

– Передай мармелад, - попросила Гермиона.

– Но...

– Ой, Рон, какое тебе дело до того, что у меня такое плотное расписание?
– огрызнулась Гермиона.
– Я же сказала, что обо всём договорилась с профессором МакГонаголл.

Как раз в это время в Большой зал вошёл Огрид в длинной кротовой шубе. В громадной руке он рассеянно крутил дохлого хорька.

– Нормалёк?
– радостно закричал он, задержавшись возле ребят по дороге к учительскому столу.
– Вы у меня на самом первом уроке! Прям после обеда! С пяти утра на ногах - всё подготавливал.... Чтоб всё путём... Я, да вдруг учитель... во дела, чес'слово!

Он широко ухмыльнулся и отправился к учительскому столу, от избытка чувств размахивая хорьком.

– Хотел бы я знать, что это он там подготавливал?
– задумчиво произнёс Рон, с ноткой обеспокоенности в голосе.

Зал постепенно пустел - школьники расходились по классам. Рон сверился с расписанием.

– Пора идти, смотрите, кабинет прорицания на самом верху Северной Башни. Туда минут десять добираться...

Они поспешно доели, попрощались с Фредом и Джорджем и направились к выходу из зала. Когда они проходили мимо слизеринского стола, Малфой очередной раз изобразил обморок. Взрывы хохота преследовали Гарри до самого вестибюля.

– Где-то - здесь - можно - срезать...
– пропыхтел Рон, когда они вскарабкались по уже седьмой длиннющей лестнице и очутились на незнакомой площадке. Вокруг не было ничего, кроме большой картины, изображавшей пустую лужайку.

– Мне кажется, нам сюда, - сказала Гермиона, всматриваясь в безлюдный коридор справа.

– Не может быть, - откликнулся Рон, - это же южное направление, видишь, даже озеро видно из окна...

Гарри рассматривал картину. На лужайку только что вывалился толстый, серый в яблоках пони и равнодушно уставился на пришельцев. Гарри давно уже привык, что в "Хогварце" предметы на картинах могут двигаться и даже ходить друг к другу в гости, но всегда с удовольствием наблюдал за этим. Мгновение спустя на полотно с лязгом ворвался коренастый рыцарь в доспехах. На металлических наколенниках зеленели травяные пятна - видимо, он только что упал со своего пони.

– Ага!
– выкрикнул он, едва завидев ребят.
– Кто эти злодеи, что вторгаются в мои владения! Быть может, вы явились злорадствовать над моим падением? Оставьте меня, жалкие псы, простолюдины!

Ребята изумлённо открыли рты, а маленький рыцарь вытянул из ножен меч и начал угрожающе потрясать им, подпрыгивая от ярости. Но меч был для него слишком длиннен; один особо широкий размах привёл к тому, что рыцарь потерял равновесие и лицом вниз упал на траву.

– Вы не ушиблись?
– спросил Гарри, подходя поближе к картине.

– Уйди, презренный лицемер! Прочь, негодяй!

Рыцарь снова схватил меч и, опираясь на него, поднялся на ноги. К несчастью, лезвие при этом ушло глубоко в землю и, хотя воин тянул со всей силы, оружие вытащить не удалось. В конце концов рыцарь задом плюхнулся на траву и откинул забрало, чтобы утереть пот со лба.

– Послушайте, - обратился к нему Гарри, пытаясь с выгодой воспользоваться утомлением рыцаря, - мы ищем Северную Башню. Вы случайно не знаете, как туда пройти?

– Гости!
– Гнев сурового воина бесследно испарился. Он с клацанием вскочил на ноги и завопил: - За мной, достославные други! Узнаем, судьба ли нам цель обрести иль храбро погибнуть в пути!

Он ещё раз - безо всякого результата - потянул меч, попробовал (тоже безрезультатно) оседлать пони, махнул рукой и крикнул:

– Тогда пешком, храбрые сэры и любезная леди! Вперёд! Вперёд!

И побежал, громко лязгая, к левой стороне картины. Вскоре он скрылся за рамкой.

Ребята побежали по коридору на звук бряцающих доспехов. То и дело hl удавалось засечь бегущего рыцаря на какой-нибудь картине впереди.

– Мужайтесь сердцем, худшее грядёт!
– проорал рыцарь, вынырнув перед стайкой встревоженных дам в кринолинах. Изображавшая их картина висела на стене возле узкой винтовой лестницы.