Чтение онлайн

– Но-о-о, давай поближе!
– пророкотал он, тряся цепями и заставляя животных подойти к ограде, туда, где собрались ученики. Все непроизвольно отодвинулись назад, стоило Огриду подвести животных поближе.

– Гиппогрифы!
– радостно проревел Огрид, потрясая рукой в сторону представляемых.
– Красавцы, правда?

Гарри, в общем-то, понял, что хочет сказать Огрид. Оправившись от первого шока при виде полулошадей, полуптиц, зритель начинал понимать красоту этих животных, перьев, незаметно переходящих в шкуру... причём каждый волосок или пёрышко имели свой цвет: грозово-серый, бронзовый, розовато-чалый, блестящий гнедой, чернильно-вороной...

– Ну, - сказал Огрид, потирая руки и лучась улыбкой, - может, хотите подойти поближе...

Но никто не захотел. Только Гарри, Рон и Гермиона опасливо приблизились к изгороди.

– Теперь, это... первое дело, чего надо знать про гиппогрифов - они гордые, - поведал Огрид.
– Очень обидчивые, гиппогрифы, да... Никогда их не обижайте, потому как это может оказаться последнее, что вы сделаете в qbnei жизни.

Малфой с Краббе и Гойлом не слушали; они шептались вполголоса, и у Гарри появилось неприятное чувство, что они подговариваются сорвать урок.

– Всегда ждите, пока гиппогриф сделает первый шаг навстречу, продолжал Огрид.
– Так вежливо, ясно? Вы подходите, кланяетесь и ждёте. Ежели он в ответ тоже поклонится, значит, можно его потрогать. А ежели не кланяется, то чешите от него подальше, потому что когти у него - будьбудь.

– Ну - кто хочет пойти первый?

В ответ большинство ребят только попятились. Даже Гарри, Рон и Гермиона заопасались: гиппогрифы мотали свирепыми головами и расправляли мощные крылья, им явно не нравилось быть на привязи.

– Никто не хочет?
– спросил Огрид, глядя умоляюще.

– Я хочу, - решился Гарри.

Сзади кто-то судорожно вздохнул; Лаванда и Парватти хором зашептали: "Ооо, нет, Гарри, вспомни про чайную гущу!"

Гарри не обратил на них внимания. И перелез через ограду.

– Молоток, Гарри!
– гудел вслед Огрид.
– Тогда так - давай поглядим, как вы поладите с Конькуром.

Он отстегнул одну из цепей, потянул серого гиппогрифа в сторону от сородичей и снял с него кожаный ошейник. По другую сторону ограды ребята затаили дыхание. Малфой злобно щурил глаза.

– Тихо, Гарри, осторожно, - медленно и спокойно инструктировал Огрид.
– Смотри ему в глаза и старайся не моргать... Гиппогриф не будет тебе верить, ежели слишком часто моргаешь...

После этих слов глаза мальчика немедленно начали слезиться, но он не моргнул. Конькур склонил набок большую, остроклювую голову и уставился на незваного гостя одним свирепым оранжевым глазом.

– Ооот так, - ворковал Огрид, - ооот так... теперь кланяйся...

Гарри не слишком хотелось подставлять беззащитный затылок Конькуру, но он сделал так, как ему велели - коротко поклонился, а затем взглянул на животное.

Гиппогриф по-прежнему надменно взирал на него. И не шевелился.

– А, - сказал Огрид обеспокоенно.
– Так - отходи, давай, Гарри, полегоньку...

Но тут, к величайшему удивлению Гарри, гиппогриф внезапно преклонил чешуйчатые колени в, безо всякого сомнения, глубоком поклоне.

– Отлично, Гарри!
– экстатично выкрикнул Огрид.
– Давай - можешь потрогать его! Похлопай его по клюву, давай!

Думая про себя, что возможность быстро-пребыстро удалиться была бы куда большей наградой, Гарри медленно подошёл к гиппогрифу и протянул к нему руку. Он несколько раз провёл ладонью по клюву, и гиппогриф лениво прикрыл глаза, видимо, наслаждаясь лаской.

Класс дружно зааплодировал, за исключением, разумеется, Малфоя, Краббе и Гойла, глядевших крайне разочарованно.

– Молодчага, Гарри!
– похвалил Огрид.
– Может, он тебя покатает?

Вот на это Гарри, мягко говоря, не рассчитывал. Он привык летать на метле; но не был уверен, что гиппогриф - это тоже самое.

– Залазь вон туда, ну, откуда крылья растут, - объяснил Огрид, - и гляди, не выдерни ему перо, они этого не любят...

Гарри поставил ногу на крыло Конькура и взобрался ему на спину. Было совершенно непонятно, за что держаться; всё, что находилось перед ним, было покрыто перьями.

– Пошёл!
– крикнул Огрид, шлепнув гиппогрифа по крупу.

Безо всякого предупреждения двенадцатифутовые крылья простёрлись по обеим сторонам от Гарри; он едва успел обхватить гиппогрифа за шею, как они уже понеслись ввысь. Полёт не имел ничего общего с ровным ходом родного "Нимбуса 2000". Гарри сразу стало ясно - на метле лучше; крылья гиппогрифа постоянно задевали его, били под коленки, отчего создавалось впечатление, что его вот-вот сбросит; гладкие перья выскальзывали из пальцев, но он не осмеливался ухватиться покрепче. Его мотало взад и вперёд, потому что круп гиппогрифа поднимался и опускался в такт dbhfemh~ крыльев.

Конькур прокатил его вокруг пастбища и затем направился к земле; именно этой части полёта Гарри опасался больше всего; когда гладкая шея стала опускаться вниз, он старательно отклонялся назад, так как боялся перелететь через голову животного. Потом он почувствовал, как две пары мало подходящих друг к другу ног тяжело стукнулись об землю. Гарри лишь чудом удержался и рывком выпрямился.

– Отлично сработано, Гарри!
– вопил Огрид. Все, кроме Малфоя, Краббе и Гойла, издавали одобрительные крики.
– Окей, кто ещё хочет прокатиться?

Осмелев после Гарриного успеха, другие ребята тоже полезли через ограду. Огрид по одному отвязывал гиппогрифов, и скоро по всему пастбищу закланялись нерешительные головы. Невилль постоянно отбегал назад, потому что его гиппогриф, кажется, не собирался преклонять колени. Рон и Гермиона практиковались на гнедом животном, а Гарри наблюдал за ними со стороны.

Малфой, Краббе и Гойл выбрали Конькура. Гиппогриф поклонился Малфою, и тот с презрительным видом стал водить рукой по клюву.

– В этом нет ничего сложного, - цедил Малфой, достаточно громко, чтобы Гарри мог слышать его.
– Я так и знал. Если уж Поттер справился... Бьюсь об заклад, ты не такой уж и страшный, а?
– обратился он к гиппогрифу.
– Не страшный, ты, уродина?

Сверкнули стальные когти; Малфой издал пронзительный вопль. В следующее мгновение Огрид уже впихивал шею Конькура в ошейник, оттаскивая его от Малфоя, который лежал на траве, сжавшись в комок. Громадное пятно крови расцветало на его робе.