Чтение онлайн

Он услышал, как Дёрсли поднимаются из-за стола, и поспешил убраться с дороги.

Гарри пережил следующие три дня, заставляя себя думать о книге «Сделай сам: руководство по уходу за метлой» всякий раз, когда тётя Мардж принималась за него. Это неплохо срабатывало, но, похоже, взгляд его в этот момент был отсутствующим, так что тётя Мардж начала высказывать мнение, что он умственно неполноценный.

И вот, наконец, наступил долгожданный момент — последний вечер тети Мардж перед возвращением домой. Тетя Петуния приготовила роскошный обед, а дядя Вернон откупорил несколько бутылок вина. Они расправлялись с супом и лососем, ни разу не заговорив о проступках Гарри. За лимонным пирогом с меренгами дядя Вернон замучил всех длинным рассказом о Граннингс, своей компании, которая выпускала дрели. Затем тётя Петуния сделала кофе, а дядя Вернон принес бутылку бренди.

— Попробуешь, Мардж?

Тётя Мардж уже выпила очень много вина. Её огромное лицо было очень красным.

— Ну, только если немного, — ухмыльнулась она. — Ещё немножко… и ещё… молодец!

Дадли ел четвертый кусок пирога. Тётя Петуния потягивала кофе, оттопырив мизинец. Гарри очень хотелось испариться в свою спальню, но он встретился взглядом со свирепыми маленькими глазками дяди Вернона и понял, что придётся высидеть до конца.

— Аааа, — сказала тетя Мардж, причмокивая и ставя пустой стакан из-под бренди на стол. — Отличная еда, Петуния. Обычно вечером я просто быстренько поджариваю себе что-нибудь… с двенадцатью-то собаками… — она звучно рыгнула и похлопала себя по большому обтянутому твидом животу. — Извиняюсь. Но я очень радуюсь, когда вижу здоровых ребят, — продолжила она, подмигнув Дадли. — У тебя будут такие же правильные пропорции, Даддерс, как и у твоего отца. Да, я бы хлебнула ещё бренди, Вернон…

Ну а этот…

Она кивнула в сторону Гарри, и тот почувствовал, как сжимается сердце. «Руководство», — быстро подумал он.

— Он весь такой маленький и тщедушный. То же с собаками. Я заставила полковника Фабстера утопить одного в прошлом году. Он был такой мерзкий. Слабый. Беспородный.

Гарри пытался вспомнить страницу 12 из книги: «Заклинание против нежелания метлы давать задний ход».

— Это все из-за крови, как я уже говорила. Плохая кровь берёт вверх. Я, конечно, ничего не имею против твоей семьи, Петуния, — она похлопала по тощей руке тёти Петунии своей лопатоподобной рукой, — но сестра у тебя была непутёвой. Такие появляются и в лучших семьях. Она сбежала с никчёмным человеком, и вот перед нами результат её проступка.

Гарри уставился в свою тарелку, слыша странный звон в ушах. «Крепко схватите метлу за хвост», — думал он. Но, он не мог вспомнить, что было дальше. Голос тёти Мардж, казалось, буравил его, словно одна из дрелей дяди Вернона.

— Этот Поттер, — громко сказала тётя Мардж, хватая бутылку бренди и орошая свой стакан вместе со скатертью, — вы же не рассказывали мне, чем он занимался?

Дядя Вернон и тётя Петуния, казалось, сильно напряглись. Дадли даже оторвался от пирога и уставился на родителей.

— Он… не работал, — сказал дядя Вернон, мельком глядя на Гарри. — Был безработным.

— Так я и думала! — сказала тётя Мардж, сделав огромный глоток бренди и вытерев подбородок рукавом. — Бесполезный, ни на что не годный, ленивый попрошайка, который…

— Он таким не был, — внезапно сказал Гарри. За столом повисла тишина. Гарри всего трясло. Ещё никогда в жизни он так не злился.

— ЕЩЁ БРЕНДИ! — закричал дядя Вернон, сильно побледнев. Он опустошил бутылку в стакан тёти Мардж. — Ты, парень, — зарычал он на Гарри, — иди в кровать, давай…

— Нет, Вернон — икнула тётя Мардж, подняв руку. Её крошечные, налитые кровью глаза уставились на Гарри, — продолжай, мальчик, продолжай. Небось гордишься своими родителями? Они, значит, угробились в автокатастрофе (видимо, пьяные были)…

— Они погибли не в автокатастрофе! — сказал Гарри, обнаружив, что уже стоит.

— Они погибли в автокатастрофе, ты гадкий маленький лгунишка, а тебя оставили обременять порядочных трудяг-родственников! — закричала тетя Мардж, раздуваясь от ярости. — Ты наглый, неблагодарный маленький…

Но внезапно тётя Мардж замолчала. Секунду казалось, что все слова оставили её. Казалось, она раздувалась от ярости… и не могла остановиться. Её широкое красное лицо становилось ещё шире, крошечные глазки вылезли из орбит, а рот растянулся так сильно, что она не могла говорить. В следующую секунду несколько пуговиц на её твидовом жакете лопнули и полетели в стены — она надувалась как ужасный шар, её живот пытался освободиться от оков твидового пояса, а пальцы раздувались как салями…

— МАРДЖ! — завопили дядя Вернон и тётя Петуния, когда всё тело тёти Мардж начало подниматься со стула и взмывать к потолку. Теперь она была совершенно круглой, как огромный живой буек с поросячьими глазками, её руки и ноги торчали под странными углами, а она тем временем поднялась под потолок, издавая странный треск. В комнату, безумно гавкая, внёсся Риппер.

— НЕЕЕЕЕЕЕТ!

Дядя Вернон схватил тётю Мардж за ногу и попытался стащить её вниз, но чуть не оторвался от пола сам. В следующее мгновение Риппер прыгнул вперёд и вонзил зубы в ногу дяди Вернона.

Гарри вылетел из гостиной, прежде чем кто-нибудь смог его остановить, направляясь к чулану под лестницей. Дверь чулана по волшебству распахнулась, как только он к ней подошёл. В мгновение ока он дотащил свой чемодан к входной двери. Он помчался наверх и бросился под кровать, оторвал отошедшую половицу и схватил наволочку с учебниками и подарками на день рождения. Он вылез из-под кровати, схватил пустую клетку Хедвиги и понёсся вниз к чемодану, как раз в тот момент, когда из гостиной вылетел дядя Вернон с разодранной в кровавые лохмотья брючиной.

— ВЕРНИСЬ! — орал он. — ВЕРНИСЬ И СДЕЛАЙ ЕЁ НОРМАЛЬНОЙ!

Но безрассудный гнев овладел Гарри. Он пинком открыл чемодан, достал волшебную палочку и направил её на дядю Вернона.

— Она это заслужила, — сказал Гарри, часто дыша. — Она заслужила то, что получила. А вы держитесь от меня подальше.

Он стал нащупывать позади себя защелку на двери.

— Я ухожу, — сказал Гарри. — С меня довольно.

И в следующий миг он уже шёл по темной и тихой улице, таща за собой тяжёлый чемодан и держа подмышкой клетку Хедвиги.

Гарри уже прошёл несколько улиц, когда без сил рухнул на низкую ограду на Магнолия Кресент, тяжело дыша из-за того, что тащил чемодан. Он сидел неподвижно, всё ещё охваченный гневом, слушая бешеный стук сердца.

Но спустя десять минут в одиночестве на тёмной улице, им завладело новое чувство: паника. С какой стороны ни посмотри, хуже с ним ещё ничего не случалось. Он очутился совершенно один в тёмном мире магглов, и ему было совершенно некуда идти. И хуже всего было то, что он только что совершил довольно серьёзное колдовство, а это означало, что его, скорее всего, исключат из Хогвартса. Он настолько сильно нарушил Декрет «О Разумном Ограничении Колдовства Несовершеннолетних», что удивился, почему на него до сих пор не набросились представители Министерства Магии.

Гарри поёжился и посмотрел в обе стороны Магнолия Кресент. Что с ним будет? Арестуют ли его или просто изгонят из мира волшебников? Он вспомнил о Роне и Гермионе, и его сердце упало. Гарри был уверен, что — виноват он или нет — Рон и Гермиона помогли бы ему, но оба они были за границей, а без Хедвиги у него не было способа связаться с ними.

Маггловских денег у него тоже не было. В кошельке на дне чемодана лежало немного золотых волшебных монет, а остаток состояния, оставленного ему родителями, находился в хранилище волшебного банка Гринготтс в Лондоне. Но ему ни за что не дотащить чемодан до Лондона. Разве только…