Чтение онлайн

Что-то щелкнуло, и он резко повернул голову.

Доминик зажгла одну из нескольких свечей, стоявших в шкафу.

– На всякий случай...

Все лампы с треском погасли, одновременно с самым сильным на сегодняшний день ударом молнии.

– Хорошо, что ты умная, - сказал Колльер.

Вокруг фитиля поплыла сфера света. Доминик зажгла еще две свечи.

– Ты исполнил свое желание, - пошутила она.

Переход от ламп к свечам немного потрепал нервы Колльера.

– Мое желание?

– Дом с привидениями, темная и бурная ночь, а теперь... без электричества.

– Это не совсем мое желание, - атмосфера в доме была еще более напряженной.

Буря грохотала по французским дверям на балкон.

Она подошла к кровати и, совершенно неожиданно для себя, поцеловала его.

– Я так устала, что даже не верится.

Затем она села и сняла туфли.

"Это она так говорит, что слишком устала, чтобы целоваться?" - Колльер, честно говоря, был не в настроении.

– Ну, конечно, ты устала, - попытался он отвлечься от мыслей о доме.
– Ты была в церкви в 07:30, накормила сотню бездомных Чаттануги и работала в обеденный перерыв.

– Я так быстро засну...

Она без колебаний расстегнула блузку.

– Хочешь, я отвернусь?
– предложил он.

– Нет. Я же сказала, что доверяю тебе. Но я не буду спать обнаженной, как обычно. Тогда ты действительно подумаешь, что я дразню тебя.

– О, нет, нет, нет, я бы не...

Она улыбнулась в свете свечей и сняла блузку, обнажив идеальную грудь, обтянутую белым кружевным бюстгальтером. Затем она встала и стянула с себя рабочие брюки.

"Это меня убивает..."

Когда она повернулась в свете свечи, он увидел ее соски под кружевом и пучок волос на лобке. Свет вырезал контуры ее тела, превращая его в удивительное произведение безупречных женственных линий, бритвенно-острых теней и плоти.

Она плюхнулась на кровать и подпрыгнула на ней.

– Какая замечательная кровать!

Он напомнил себе, что проблема этой комнаты не в кровати.

– И эти подушки!
– ее затылок погрузился в середину одной из них. Другую она обняла - маленькая девочка с плюшевым медвежонком. Она усмехнулась.
– Не могу дождаться, когда буду спать с тобой.

К сожалению, Колльер знал, что это значит: спать. Он потерял свои мысли.

– Ты... красивая...

Ухмылка стала серьезной.

– Мне жаль, что это не может быть тем, чего ты действительно хочешь.

– Ты можешь удивиться, чего я действительно хочу...
– он едва не застонал, когда ее ноги раздвинулись, и пальцы зашевелились на простынях.

– Пойдем в постель. Давай побалуемся.

Колльер прошел в ванную со свечой, разделся до трусов, затем почистил зубы, надеясь избавиться от ужасного пивного запаха. Когда он вернулся, она была под простыней до пупка. Ее крестик сверкал в свете свечи, как крошечная вспышка фотоаппарата.

– Хочешь, чтобы я потушил свечи?
– спросил он.

Раздался раскат грома, затем более громкая молния.

– Наверное, нет, - призналась она.

– Я согласен.

Колльер забрался к ней, и они сразу же прижались друг к другу. Тепло ее тела и ощущение ее кожи возбудили его больше, чем все эти напитки. Ее рука легла на его обнаженную грудь, прямо на сердце. Колльер понял, что оно бешено колотится.

Они целовались, вдыхая дыхание друг друга. Даже после дня тяжелой работы ее волосы так благоухали, что это подействовало на него как наркотик.

– О, черт возьми, - пробормотала она.

Голова Колльера закружилась от одного ее прикосновения.

– Что?

– Ты, должно быть, действительно ненавидишь это. Это не то, к чему привыкло большинство людей. Это не считается нормальным.

– Я в порядке...

– Я знаю, что никогда не нарушу свой целибат, но если бы я собиралась, то ты был бы тем парнем, с которым я бы это сделала.

Это было худшее из того, что она могла сказать, но еще больше - лучшее.

Затем ее голос стал шутливым:

– Или ты всегда можешь жениться на мне, но я бы не советовала этого делать. Это было бы опасно.

– Опасно?

– Мы, вероятно, будем трахаться до смерти в нашу брачную ночь.

Ее бедро было между его ног, и когда она это сказала, то отодвинула его, потому что его член сразу же стал твердым.

"Я люблю тебя, я люблю тебя", - слова в его голове, казалось, мерцали на стенах при свете свечей.

Он должен сказать это. Он знал, что должен это сказать.

– Я...

Но она уже заснула, положив голову ему на грудь.

Гром и молния, по крайней мере, утихли настолько, что он не вздрагивал от каждой вспышки. Сон навалился на него через несколько минут, но образы и слова возвращали его в напряженное бодрствование: сон о шлюхе по имени Гарриет, "Грязная собака!", Гаст хоронил двух своих дочерей заживо, а потом занялся убийством служанки Джессы и позаботился о групповом изнасиловании и последующем убийстве топором своей жены, лошади, тащившие повозки с клетками в сторону огня. "Я слышал, они убили всех рабов, когда закончили. Почти полсотни", - раздраженный мужчина с золотым носом, выписывающий чеки.
– "Он построил целую железную дорогу до Максона и заново растопил печь, чтобы сжигать невинных", - дагерротип красивой обнаженной женщины с выбритым лобком и единственной родинкой на дюйм выше клитора.
– "Но можете быть уверены, собака сбежала с полным желудком..."

Колльер застонал от этой картины, зажмурив глаза. Но тут в глаза бросились новые подробности.

"В комнате слева от меня какого-то парня утопили в сидячей ванне и выбросили его член в унитаз, а в комнате справа Пенелопа Гаст получила топор в своего бобра. А в этой комнате..."

Колльер почувствовал, как в животе у него забурлило. Все рассказы Сута и все это пиво внезапно прожгли в нем дыру. Ондатровая колбаса, вероятно, тоже не помогла.

Даже сквозь гром он слышал, как бьется его собственное сердце, а также сердце Доминик, и даже слышал, как тикают его часы. Когда он закрывал глаза, то не мог избавиться от мысли, что в комнате находится собака-шавка, а когда открывал их, то узоры на обоях становились похожими на железнодорожные рельсы.

"Спуститься вниз и перекусить", - пришла ему в голову мысль.

Что-то безвкусное могло бы успокоить желудок.

Но неужели он действительно хотел переступить порог этого большого портрета Харвуда Гаста? А что, если он увидит Уиндома Фекори, пишущего на чеках за письменным столом?

Господи...

Он знал, что это было его воображение, когда ему показалось, что он почувствовал запах несвежей мочи.

Колльер осторожно выскользнул из-под Доминик, накинул халат и выскользнул из комнаты со свечой в руке.