Гаст
Шрифт:
Было уже поздно, но некоторые звуки в коридоре успокаивали его: голоса гостей, болтовня телевизора, даже скрип пружин кровати из комнаты висконсинки. Он спустился по лестнице, не обращая внимания ни на портрет, ни на стол, и прошел через столовую на кухню.
Света, разумеется, не было, и при свете свечи длинная кухня казалась просторной. Колльер достал из холодильника кусок коржа, откусил один кусочек и...
"Черт!" - и уронил его.
Он услышал лай собаки откуда-то из глубины дома.
"Чушь. Я ничего не слышал..."
Он смотрел в черный коридор, который вел к задним крыльям. Голос маленькой девочки произнес по-кошачьи заискивающим тоном:
– Ритуальные злодеяния и жертвоприношения невинных - это не новость...
Затем послышался топот босых ног, убегающих прочь.
"Это не было ошибкой. Я слышал..."
Слова Сута, но точно не голос Сута.
Глаза Колльера расцвели, когда он зажег свечу и прошел через прихожую.
Прихожая напоминала катакомбы. Тусклый свет свечи, колыхавшийся на стенах, создавал впечатление, что коридор движется мимо него, а не он сквозь него. Окно в дальнем конце ненадолго осветилось от вспышки молнии. Он едва различил темные картины на стенах и ряд закрытых дверей.
Колльер остановился.
Другой голос, только шепот:
– Жертва дьяволу...
– а затем прерывистый смех.
На этот раз не детский, а зрелый женский голос с богатым, развратным южным акцентом.
Затем наступила самая полная тишина, которую он когда-либо испытывал.
Из темноты вынырнули руки, схватили Колльера за воротник халата и втащили его во внезапно открывшийся дверной проем.
Колльер закричал. Свеча вылетела у него из рук и погасла.
– Заходи!
От ужаса его сердце заколотилось в такт следующей вспышке молнии. Он упал на кровать вместе с тем, кто его схватил. От страха у него перехватило горло.
Рядом с ним вздрогнула миссис Батлер. В ужасе она обхватила его руками.
– Господи, миссис Батлер! Вы чуть не довели меня до сердечного приступа!
– Извините, мне так страшно! Молния...
Колльер, разъяренный, попытался успокоить ее.
– Просто успокойтесь. Это всего лишь гроза...
Он оглядел ее спальню, очевидно, обставленную антиквариатом. В каждом углу мерцали свечи.
– Миссис Батлер. Вы что-то сказали, когда я был в холле? Что-то о дьяволе?
– Господи, нет!
– ее руки дрожали вокруг него.
– Но кто-то другой сказал...
– Вы слышали голос?
Пот прилип к груди хлопчатобумажной ночной рубашки.
– Это была она...
"Она. Она тоже ее слышала", - подумал Колльер.
– Она? Кто?
Женщина поднялась, ее седые волосы рассыпались по плечам. Что-то заставило Колльера обратить внимание на грудь и живот старухи, отпечатавшиеся на влажной ночной рубашке.
Она мечтательно подошла к окну.
– Миссис Батлер?
Следующая вспышка молнии обрамила ее четкий силуэт в окне.
– Я просто обожаю эти грозы...
Колльер нахмурился.
– Миссис Батлер, с вами все в порядке?
– О, да, мистер Колльер, - и как только слова вырвались из ее уст, она отстегнула бретельки, спустила ночную рубашку и вышла из нее.
Мгновение спустя она стояла прямо перед Колльером.
Колльер уставился на освещенную свечами плоть, блестевшую от пота.
"Нет..."
– Это просто... дом, вот и все, - проговорила она.
– Что?
Ее пальцы обхватили его голову и потянули вниз. Ее пальцы погладили пышные волосы на лобке, поглаживая клитор.
– Полижи ее, милый. Я хотела этого с того дня, как ты зарегистрировался.
Колльер не сопротивлялся. Он позволил ей использовать свое лицо. 65-летняя ложбинка могла принадлежать 45-летней; по ней побежал запах мускуса, как только его язык добрался до нее. Казалось, что сверхчувствительность активизировала его нервы. Колльер вслепую слизывал ее мускус, ее розовое тепло с горячей плоти.
– О, это просто восхитительно - видите ли, мистер Колльер, я уже давно хотела быть с вами, понимаете?
Колльер не слушал. Он лизал, проводя кончиком языка вверх-вниз по налитому клитору, а его руки скользили вокруг, разминая роскошные ягодицы.
Ее живот и лобок содрогались. Она прорычала.
– О, да, пусть старуха миссис Батлер кончит тебе на лицо, и тогда я смогу позаботиться о тебе...
Колльер вздрогнул.
"Черт!"
Она кончила ему на лицо, да еще как. Когда Колльер ускорил движение языком и одновременно ввел два пальца в ее "киску", она сжалась, вскрикнула и выпустила поток сока на его руку. Колльер не останавливался, мокрый канал извивался. Он мог бы поклясться, что чувствует, как напрягается и оливкового размера точка G.
Когда она кончила, предплечье Колльера блестело.
– Что я делаю?
– пробормотал он сквозь оцепенение.
"Ты подготавливаешь эту старую шлюху к хорошему траху - вот что ты делаешь, придурок", - ответила его плохая сторона.
Но Колльер знал, что не может продолжать, даже с эрекцией, бьющейся о его халат. "Доминик", - подумал он.
"К черту эту высоколобую фригидную дрянь, черт побери! А теперь забудь о ней и засади этой старой суке!"
Миссис Батлер вздохнула, затем села на колени Колльера и толкнула его назад.
– Пососи, милый. Я знаю, что ты умирал от желания, с той ночи, когда ты наблюдал за мной через подзорную трубу и дрочил сам, - и она приподнялась и подставила ему свои сиськи.
Сопротивляясь, Колльер лишь с обожанием сосал каждый пухлый сосок. Они набухали у него во рту. Затем он лизнул ее декольте и почувствовал, как бьются горячие кровеносные сосуды в каждой сиське.
– Да, тебе это нравится, не так ли?
Независимо от ее возраста, это были лучшие груди, которые он когда-либо видел, и самое приятное, что они наконец-то были у него в руках. Теперь он попал в мир грез, где соски приравнивались к избавлению.
– Спорим, ты не думал, что такая старая "киска", как моя, может кончить так быстро? Ну, у меня для тебя есть новости - ты так меня возбудил, что я клянусь, я могу кончить снова...
Колльер чуть не застонал, когда она вынула сосок из его рта. Она начала переползать через него.
– Ну же, мистер Колльер. Мне очень нужен член...
Колльер моргнул от охватившей его силы.
– Миссис Батлер, это безумие! Мы не можем этого сделать!
– Мы можем. Мы уже делаем это...
– Здесь происходит какое-то серьезное дерьмо. Этот дом...