Чтение онлайн

— Узкая, говоришь?.. тогда я вторым буду… — надрачивая свой член, произнес сидящий на диване мужчина.

— А я третьим, — его сосед справа в кресле тоже достал из штанов свой член и стал его дрочить, глядя на разворачивающуюся перед ним картину.

— Рот ему заткни чем-нибудь, что он голосит-то, — посмотрев на стоящего с безразличным лицом в стороне амбала в костюме, проговорил мужчина лет пятидесяти, который тоже дрочил свой член.

Охранник оторвал кусок от разорванной Алешкиной рубашки и, скомкав его, воткнул ему в рот. Теперь дышать Леше стало еще тяжелее. Нос был забит соплями, из глаз лились слезы, а боль затуманивала сознание, и у него оставались лишь силы, чтобы пытаться дышать через тряпку во рту. Сопротивляться и что-либо делать он уже не мог. Вся нижняя часть тела пульсировала и отдавалась такой болью, что Алеше казалось, он сойдет сума, не выдержав этого.

— Алексей Петрович, теперь ваша очередь, — кончив, и снимая с члена окровавленный презерватив, сказал толстяк, отходя от парня.

— Да вы же его порвали, Семен Иванович.

— Он все равно узкий, вам понравится.

— Тогда спиной на стол положите этого.

Лешка чувствовал, как его тело перевернули и уложили спиной на стол, задирая ему ноги так, что его межпозвоночная грыжа сразу отдалась болью во всем позвоночнике. Но затем боль одна сменилась болью другой, и он стал терять сознание.

— Слышь, он отключается. Шампанское или коньяк ему в пасть залейте. Я трупы не привык трахать.

Услышав команду хозяина, два охранника, быстро приподняв плечи парня и выдернув у него изо рта кляп, стали вливать ему в рот коньяк.

Алешка захлебнулся от этого, но стал глотать то, что ему лили. Ему даже стало легче, теперь боль была, но приглушенная, а перед глазами все плыло и двоилось.

На своих губах он почувствовал, что-то мягкое и вонючее.

— Соси. И даже не думай укусить, иначе отделаю так, что мама родная не узнает.

Лешка не понимал, что от него хотят. Он так и лежал, смотря вверх в потолок и содрогаясь от равномерных движений внутри себя. Болезненные удары по лицу вернули его в действительность. Его щеки сжали, и он непроизвольно открыл рот. Внутрь рта вошло это плотное и неприятное на запах.

— Соси, ну же, лижи его, языком проведи.

Леша стал делать то, что слышал. Он не осознавал смысл сказанного и вообще уже не осознавал происходящее. Все смешалось в боли, расплывающейся действительности, словах, которые он не понимает, и опять боли. Боль была постоянно, каждое движение приносило боль, и он лишь ждал, когда эти движения прекратятся, и тогда он просто сможет свернуться калачиком и заснуть…

Опять удары по лицу, а в горле неприятный солоноватый вкус и его тело снимают со стола и ставят на пол, на четвереньки. Еще несколько ударов и опять боль сзади, а в рот пихают такое большое, что еще немного и его вырвет, и он давится рвотными позывами, но только боль сзади не дает его сознанию отключиться.

Следующий момент, когда его разум смог воспринять картинку действительности, это, когда, открыв глаза, он опять увидел потолок над головой, а в ушах голоса, как будто сквозь вату доносящиеся до его сознания. Алеша перевел взгляд от потолка на этот голос.

— Господа, я надеюсь, вам все понравилось? — Гавр на долю секунды встретился взглядом с распростертым на столе парнем, в которого вколачивался толстяк, того он без костюма сразу и не узнал. Хотя, при полном параде, этот жиртрест выглядит, как человек, а вот сейчас зрелище его жировых складок на талии было неприятно.

Поэтому Гавр быстро отвел взгляд от думского чиновника и притянул к себе плотнее хрупкую брюнетку, которую он отобрал для себя на эту ночь.

— Спасибо, Гавриил Владимирович, порадовали вы нас. Спасибо.

Гавр мило улыбнулся на такие слова, еще раз бросил взгляд на лежащего на столе в виде тряпичной куклы парня, и пошел дальше, проверять остальных гостей.

Взгляд этого парня преследовал его и не выходил из головы. В этих светлых голубых глазах он увидел боль и еще детское непонимание происходящего…

— Глупости все это, — размышляя вслух, проговорил Гавр.

— Что вы сказали, Гавриил Владимирович? — брюнетка плотнее прижалась к его боку.

Он, опустив глаза, рассматривал ее привлекательный бюст в разрезе лифа платья. Все-таки, иногда и в эскорт-услугах попадаются привлекательные шлюхи. Вот и эта, он сразу ее для себя заприметил, как только Вениамин привел девушек в зал. Видно, эта брюнетка недавно работает в таком бизнесе, она еще была не потаскана, и в ее глазах читались наивные надежды очаровать богатого принца и выйти за него замуж. Ну что же, не будет он ее разочаровывать. Сегодня он станет таким принцем и даже наговорит ей кучу всего, отчего она будет стараться всю ночь, в надежде обрести себе мужа, а вот с утра он выставит ее за дверь, даже недоплатив. Пусть знает, что сказки нет.

Гавр провел по щеке девушки рукой.

— Ты такая красивая… я всегда мечтал о такой и искал такую… и вот, наверное, под Новый Год, мечты сбываются — я нашел тебя.

Девушка смущенно опустила глаза, и Гавр понял, что она ему верит. Ему нравилось так играть с ними, теперь в предвкушении он будет ждать утра, чтобы увидеть в ее глазах разочарование и боль…

Боль, он опять вспомнил того парня на столе.

— Глупости все это, — уже про себя произнес Гавр, — Видно, парень не рассчитал своих сил. Так, не нужно было сюда приезжать. А раз денег захотел, так отработай их по полной, все по-честному.

Очередной всплеск сознания у Алеши произошел, когда он чуть не захлебнулся от солоноватой вязкой жидкости в своем рту. Он попытался выплюнуть это и продышаться, но его голову грубо задрали вверх и сжали щеки.

— Глотай сука, слышишь? Глотай.

Леша проглотил, и тогда его подбородок отпустили, и он смог вдохнуть в себя воздух.

— Кто еще будет этого трахать? — услышал он сквозь шум в ушах, — ну, раз, больше нет желающих… Где там бутылка шампанского?

Тело Лешки опять пронзила боль, которая все усиливалась и становилась невыносимой, и он, захлебнувшись в крике, провалился в пустоту…

Сознание возвращалось к нему долго, он попытался пошевелиться, но это приносило боль, и он тогда просто лежал и пытался вернуть реальность и осознать, что с ним. Сзади он чувствовал, что его распирает так, что боль, разливаясь по телу, переходила в озноб, а мысли путались, и он не мог понять, что с ним. Еще раз очнувшись из болезненного забытья, Леша медленно завел руку за спину и стал ощупывать свои ягодицы, пытаясь понять, почему так больно. Его рука наткнулась на горлышко бутылки. В сознании вспышкой пронеслась страшная догадка, что эта бутылка воткнута в него…

Он обхватил рукой горлышко и также, лежа на боку на кафеле пола около бассейна, резко дернул бутылку из себя.

Такой боли он еще никогда не испытывал. В его горле застрял крик, так и не вырвавшийся наружу, потому, что его сознание померкло. Но даже там, в пустоте, он ощущал боль.

Опять действительность медленно возвращалась к нему. С трудом приподняв голову от пола, он увидел проем окна, там было светло, значит, уже утро.

Утро… Алеша, превозмогая боль, приподнялся. Нет, он не хочет, чтобы его нашли вот такого… Значит, он должен уйти отсюда, пока никто не проснулся.