Чтение онлайн

Теперь о спорте ему пришлось забыть. Он только успевал с утра, до работы в клубе, приезжать к своим лошадям, отрабатывать их и заниматься с редким прокатом, или когда у него была утренняя смена, он вечерами работал своих лошадей, тренировал прокат и ходил с Машей в город катать. А все выходные Алешка проводил за городом, на этой конной базе. В промежутках между таким плотным графиком его жизни он успевал заботиться о бабушке, готовить, стирать, убирать, покупать лекарства и продукты. Денег, заработанных им, хватало в обрез на все, но все-таки он тянул и оплачивал все, что было в его списке ежемесячных расходов.

Отношения с Гавром вернулись к прежниму. Правда, теперь у Алеши практически не было времени ходить с ним по клубам, да и не хотел он этого. Но когда Гавр просил его зайти к нему в кабинет, он приходил, и они дружески разговаривали обо всем. Гавр, как всегда, внимательно слушал о его жизни и о том, что в ней происходило. Леша был благодарен, что Гавр больше не предпринимает никаких попыток в отношении него, и все между ними перешло в дружеское русло. Да и вообще Лешке было приятно знать, что в его жизни есть человек, искренне интересующийся его жизнью. Он не хотел вспоминать тот неприятный разговор, который произошел между ними, когда Гавр предлагал ему быть с ним. Проанализировав это, Алеша пришел к выводу, что Гавр не хотел его этим оскорбить. Просто он привык жить так, платя всем и за все. Тогда за что же ему на Гавра обижаться? Вот он и простил его, решив, что хорошо, когда в твоей жизни есть человек, которому ты небезразличен. Чувствовать себя никому не нужным было очень тяжело.

Хотя, в последнее время он все больше и больше вливался в дружеский коллектив этой конной базы, где были постоянные посиделки и чаепития, где люди были другими, не такими, как в клубе Гавра. Здесь вся молодежь была искренна в своих разговорах и настолько дружелюбна, что Алешка даже пугался. Неужели еще в этом мире сохранились нормальные человеческие чувства: дружба, взаимовыручка, помощь и радость за ближнего. Он и не верил такому: после пребывания в клубе Гавра у него возникло ощущение, что ничего, кроме денег, в этом мире больше никого не интересует, но оказалось, он ошибся. Видно, над ним сжалились там, наверху, и он волею судьбы или случая оказался в обществе людей, оставшихся людьми.

Конная охота продолжалась. Всадники, доехав до поля, выстроились в ровную колону с небольшим промежутком друг от друга и двинулись вперед. На поле снегу было немного — сильные ветры не давали ему задерживаться, и поэтому лошади свободно шли, лишь немного утопая ногами в насте. Это поле, видно, давно никто не обрабатывал, и поэтому на нем выросли невысокие кустики и трава вперемешку с репейником. Репейники, оставшиеся на стеблях травы, цеплялись за хвосты лошадей или юбки амазонок, оставаясь на них, как украшения в виде помпонов, которые потом с трудом удавалась отцепить от одежды, а уж с хвоста лошади и подавно. Неудивительно, что это растение назвали репейник — это сразу осознаешь, пытаясь отодрать его от себя.

Саша выехал вперед на своем коне и махнул рукой. Это означало, что теперь вся группа всадников, выстроенная в так называемую "ровняшку", двинулась шагом на лошадях прочесывать поле в надежде спугнуть зайца из травы или кустов.

Повозки с борзыми стоял у кромки поля, ожидая поднятой добычи.

Саша так и ехал чуть впереди на своем белом коне. Сам он был одет в красный, как у гусар, жакет с эполетами и шапку из чернобурки, тоже с хвостом, который сейчас в такт движениям лошади раскачивался на его спине.

Алешка не переставлял удивляться этому парню: он впервые в жизни встречал такого. Саша был поистине творческий человек. Он не только не побоялся вот так, с нуля организовать конную базу, вложив в нее все свои скромные сбережения, но и придумывал всевозможные программы и мероприятия. Причем, ни разу не ошибаясь в своих задумках: все, чтобы он ни организовывал, привлекало к нему людей. Со своими подчиненными Саша никогда не вел себя как руководитель, но при этом всегда мог мягко поставить человека на место и показать, кто здесь главный. Но самое удивительное, что было в Саше, это обаяние — он буквально был им овеян, и каждый попадал под его магнетизм. Девчонки так вообще сходили по нему с ума, для них он был тем идеалом мужчины, о котором они мечтали. Он был настолько галантен и внимателен, что ни одна не смогла устоять и не очароваться им. Вот только Алеша ни разу не видел, чтобы Саша был с девушкой. То есть он постоянно был окружен ими, но вот собственной девушки у него не было.

Впрочем, Алешке было все равно. Его устраивал такой руководитель, ему нравилось работать у него и ему нравилось все, что здесь происходит. Саша несколько раз общался с Лешей, но в основном по общим вопросам: спрашивал, все ли ему здесь нравится, как ему такая работа и все ли его устраивает. Алешка, конечно, всегда отвечал, что ему все нравится, и Саша, очень искренне улыбаясь, переключал внимание на других. Вот это умение Саши — дарить искренность каждому — и трогало тех, кто его узнавал. Лешке тоже было приятно видеть его улыбку и знать, что Саша искренен с ним.

Неожиданно справа раздался крик "Заяц", и в момент все оживились. Лешка тоже бросил взгляд в ту сторону, откуда послышались голоса, и увидел быстро удаляющуюся по полю тень. Это был заяц. С повозок спустили борзых. А всадники, моментально подняв с места своих коней в галоп, пустились в погоню за убегающим зайцем. Алешка тоже поскакал. Это было удивительно — нестись на коне по заснеженному полю, вдыхать полной грудью воздух и ощущать вкус погони. Не то, чтобы он был охотником, да он охоту-то видел по телевизору да в кино. Да и вообще он всегда был против убийства животных и не понимал охотников, которые ходят их стрелять. Но здесь не было ружей. Здесь было противостояние двух стихий. Заяц, который убегал, и собаки, которые его догоняли. А люди были лишь зрителями, так как на лошадях все равно не догнали бы зайца. Они лишь могли скакать и наблюдать за исходом этой гонки.

В этой охоте не было цели убить. Здесь был лишь азарт, невероятный азарт увидеть исход противостояния. И поэтому всадники неслись на лошадях, ощущая адреналин погони, переполняющий их.

Наконец, наступил финал этой скачки. Заяц достиг леса и скрылся в нем. Преследовать его уже не было смысла. В лесу такие собаки не могут гнать зверя, и тем более верховые на лошадях не смогут быстро передвигаться между деревьями.

Лошади начали останавливаться, видя перед собой лесополосу; всадники пытались сдерживать их порыв и кружились на лошадях, все уменьшая круги и переводя их в шаг. Борзых собак с помощью специального свистка позвали обратно, и они мирно улеглись на сене подъехавшей к ним телеги.

Азарт погони еще будоражил кровь. Народ обсуждал между собой скачку, охоту, и то, что нужно было отсекать зайца от леса, не давая ему туда уйти. Но было уже поздно об этом говорить, заяц убежал и был спасен и счастлив, так же, как и все люди, преследующие его. Ведь в этой охоте главное было не добыча, а сам адреналин погони, который все и получили сполна.

Потом оказалось, что в процессе скачки несколько всадников попадали с лошадей, поэтому инструкторы, в том числе и Алешка, поехали искать оставшихся на поле всадников и ловить убежавших коней. Когда всех наконец вернули в седло, Саша дал команду возвращаться. Уже подкрадывались сумерки, солнце спускалось за горизонт, начинало холодать.

Теперь, уже не боясь спугнуть дичь своими голосами, люди громко болтали, обсуждая сегодняшний день и массу эмоций, полученных на охоте.

Проезжая по одной из тропинок, ведущих к базе, впереди идущие всадники увидели зайца. Дэн спрыгнул с седла и поднял серого за уши. Заяц был уже мертв, на его шкурке остался след от пулевого ранения.

— Его охотники подстрелили, — осмотрев зайца, сделал он вывод, — я выстрелы слышал.

— Да, невдалеке стреляли.

— Жалко серого, — смотря на зайца, сказала одна из амазонок.