Чтение онлайн

— Жалко, но теперь уже ничего не исправишь. Мы в этом не виноваты. Кать, сфотографируй меня с зайцем в руке. Скажу, что на охоте поймал, будет моим военным трофеем, — с этими словами Дэн поднял выше тушку зайца и придал лицу грозное выражение.

Последовали щелчки фотоаппарата.

— Я тоже хочу с зайцем сфотографироваться, — к Дэну подъехала одна из девушек, — на работе фотографию покажу, а то они не верили, что охота будет настоящей.

— Я следующая фотографироваться, — крикнула еще одна девушка, — своему парню покажу, пусть завидует. А то не поехал со мной сегодня, сказав, что все это лажово будет.

И понеслось. Каждый хотел сфотографироваться с настоящим охотничьем трофеем. Тем более все были так красиво одеты, и к охотничьим костюмам девушек, сидящих на лошадях, так шли стоящие рядом с ними Дэн и еще два инструктора, гордо держащие за уши тушку зайца.

Вот так они и фотографировались, кто по одному, кто целым скопом. Потом сделали несколько общих фотографий, куда попал и Алешка, правда, на задний план, но он вообще не привык фотографироваться и смущался этому.

На базу вернулись уже в сумерках. Инструкторы забрали лошадей и стали их по очереди расседлывать, а гости пошли в комнату, где уже стоял самовар с горячим чаем, баранками и конфетами.

В разгар чаепития, когда в комнате были уже и инструкторы, закончившие расседлывать лошадей, к ним зашли несколько мужчин в тулупах и валенках.

— Нам сказали, вы нашего зайца нашли, — не очень дружелюбно произнес один из них. — Дичь верните.

Ребята переглянулись, но промолчали. Саша кивнул, и Дэн, выйдя, вернулся с тушкой зайца, которую отдал в руки владельцам.

— Спасибо, — забирая зайца, буркнул один из мужчин, и потом они молча вышли из комнаты.

Через минуту народ взорвался от смеха. Наверное, это была самая удачная из охот — и заяц от них не пострадал, и фотографии они все сделали с другим зайцем, в убийстве которого не были повинны.

Вот так весело проходила здесь жизнь.

Поздно вечером в воскресенье Алешка возвращался домой на подмосковной электричке, вспоминая этот день, это зимнее солнце, скачку на коне по заснеженному полю и счастье быть среди таких людей.

На дворе шел май. Гавр в очередной раз слушал восторженный рассказ Лекса о его новой подработке — инструктором на подмосковной конной базе — и понимал, что, несмотря на все его усилия, Лексу удается выживать и даже зарабатывать столько, что он тянет все свои расходы. А его план, что Лекс сломается и придет к нему, как к спасительной соломинке, просто таял на глазах, как грязный снег на московских улицах этой весной. Вот и весна завершалось, и скоро лето, и Гавр устал ждать. Так долго он еще никогда никого не затягивал к себе в постель. Ему было даже смешно, что, получая всегда всех, кого хочет, он так и не смог до сих пор получить совершенно обычного парня.

Когда Лекс ушел, оставив его одного в кабинете, он задумался о происходящем. Ему нужно было ускорить процесс, больше ждать он не хотел. Обдумав это, он вызвал к себе Вениамина.

— Слушаю вас, Гавриил Владимирович.

Вениамин, как всегда, по-военному одернул полы своего пиджака, затем присел на стул.

— Мне нужно, чтобы Лекса избили. Слушай меня очень внимательно — у Лекса больная спина. Нужно, чтобы били по спине, только по спине. По лицу не бить. И никаких серьезных увечий.

— Я вас понял. Когда исполнять?

— Как подготовишься, так и исполняй.

Вениамин встал, понимая, что это все, и, опять по-военному одернув полы пиджака, вышел из кабинета босса.

Гавр удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Его план был прост: если у Лекса опять воспалится его межпозвоночная грыжа, то это минимум месяц лечения, да и потом верхом он еще долго ездить не сможет, тем более работать инструктором, где нужно водить смены по несколько часов в день. Лишившись работы инструктора, он лишится и дохода, и тогда Гавр опять окажется рядом — с заботой о нем и с предложением помощи.

Теперь-то он надеялся добиться своего. Да, он хотел этого Лекса. Ему даже самому было странно, почему он так ждет этого. Желание мести Назару? Возможно… Но, наверное, еще и его желание. Хотя, это лишнее, Гавр это знал, но решил, что, получив желанное, насытится им, и у него пройдет эта лишняя лирика. Лекс — это просто месть Назару и не более. И он будет мстить.

В преддверии майских праздников на конной базе должна была состояться очередная программа, посвященная этому событию. Под это мероприятие даже был на два дня снят близлежащий дом отдыха, чтобы приехавшие гости не уезжали в субботу вечером обратно в Москву, а остались в доме отдыха и в воскресенье с утра опять поехали на конные маршруты. Народу должно было быть много. Места в дом отдыха Саша продавал заранее, как и запись в конные маршруты, чтобы всем желающим хватило места и никто не был в обиде. Поскольку весь народ оставался на ночь в этой гостинице, то как раз на вечер и был организован сам праздник. В гостинице был небольшой актовый зал со сценой, и народ сразу предложил организовать творческий капустник. Все заранее придумывали номера вечерней программы. Даже Алешку привлекли к этому. Ему дали небольшие роли в сценках, которые теперь, в Москве, они репетировали по вечерам, собираясь на квартире у одного из участников этого действа. Алешка никогда не считал себя актером и не мечтал выступать на сцене, но то, что он стал частью этого коллектива, он ценил, и поэтому готов был на что угодно. Даже играть на сцене в смешном костюме, который ему придумали.

Конечно, на два дня программы были и маршруты, и инструкторы должны были ответственно подойти к этому процессу, так как было очень много желающих покататься, и нагрузка была серьезная. Саша равномерно распределил на них лошадей, которые пойдут в каждую смену, и еще раз проинструктировал об их ответственности, чтобы они не забывали, что должны обеспечивать желающим покататься комфортный отдых и в то же время быть приветливыми и веселыми.

Алеша ответственно воспринял эту информацию и с нетерпением ждал приближения выходных. На конную базу он должен был поехать в пятницу вечером, после дневной работы в клубе. Саша специально просил всех инструкторов приехать с пятницы, так как в субботу уже рано утром все лошади должны были быть почищены и поседланы в ожидании прибывающих гостей.

Отработав в клубе, Алешка заехал домой — приготовить еду для бабушки на выходные, — заплатил сиделке и побежал в сторону станции Рабочий Поселок.

Он шел и улыбался, представляя, как здорово будет там, куда он едет. Как он будет выступать на сцене впервые в своей жизни, и, наверное, это здорово — сделать то, что ты никогда не делал. Еще он вспоминал эти бескрайние поля и ощущение наступившей весны в майском воздухе…

— Эй, парень, закурить не найдется? — полет мысли Алешки прервал грубый голос.

— Я не курю, — Леша попытался обойти трех стоящих перед ним парней.

— Хамишь, братишка. Нехорошо так себя вести.

— Я правда не курю.

Алешка в растерянности стоял и смотрел на парней, явно не желающих пропускать его.

Сзади послышались шаги. Алешка обернулся и увидел еще двух парней, приближающихся к ним. И вдруг резкая боль в боку отбросила его в сторону. Но ему не дали упасть, а, подхватив под руки, потащили в сторону, туда, где был пустырь. Свет фонарей не достигал этого закутка за гаражами.

Алешка хотел закричать, но удар в солнечное сплетение вышиб из легких весь воздух. Он только и смог, что открывать рот, как рыба, не издавая звуков, а лишь всхлипы.

Дотащив его до темного пространства за гаражом, Алешку отпустили, и он, потеряв поддержку, рухнул на грязный асфальт, мокрый после дождя. Первый удар тяжелого ботинка он ощутил спиной и изогнулся, чувствуя, как отдается этот удар в его позвоночнике, а затем удары посыпались один за одним. Били по спине, изредка в живот, когда он выгибался и открывал его, а потом Алешка опять сворачивался калачиком и только чувствовал, как удары болью разносятся по всему телу.