Чтение онлайн

Родители крестят несмышленых младенцев, но если в лоно церкви входит взрослый человек, то он принимает веру. Так и весь народ. Русь в Х веке была сильным и развитым народом. Русь приняла христианство, то есть позаимствовала письменность, приняла новое мировоззрение и узаконила новые правила поведения людей в повседневной жизни. Русь оставила в прошлом старых богов и старые обычаи, уже бесполезные новому обществу. Развитой Руси нужна была связь с Византией и со всем миром и новые обычаи.

За одно поколение богов не сменить, Рим принимал христианство сто лет. Так и Русь. В «Слове о полку Игореве» мы не видим следов христианства даже через двести лет после объявления его князем Владимиром государственной религией, но видим явные следы языческой веры. Народ постепенно дал библейские толкования всем событиям своего земледельческого календаря и постепенно переодел своих старых добрых богов в библейские одежды. Новые духовные запросы развивающегося народа выразились в новом «религиозном единстве, оформленном православием». Мы не находим следов насилия или хотя бы сопротивления и ожесточения, которые позволили бы сказать, что христианство ввели и народ крестили. Примеры церковно-жандармского притеснения в поздние времена не распространяются на время принятия веры.

Крещением называется религиозный обряд, но не само явление принятия веры. И академик Лихачёв не мог не знать этого, он не хотел этого знать, потому что в конце ХХ века опять стали менять богов, и он принял в этом деятельное участие. Перестройка вернула власть капиталу и ввела рынок. Это потребовало изощрённой и длительной обработки народа, в том числе на примерах «введения» христианства, «крещения» Руси и «введения» социализма. Рынок не победил бы без звучных имён академиков Сахарова и Лихачёва и пророка Солженицына.

Однако если интеллигенция подменила принятие христианства его «введением» или «крещением» без задней мысли, это ещё хуже, это её вопиющая безграмотность.

Но, быть может, оплошность с «введением» христианства и с «крещением» Руси у академика Лихачёва была случайной, ведь он служил великому русскому языку и слыл гением русской словесности? Коли так, он не мог не знать слов, произнесённых сто с лишним лет назад:

– Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины - ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя – как не впасть в отчаяние при виде всего того, что творится дома? Но нельзя не верить, что такой язык был дан великому народу!

Академик Лихачёв знал, что сознание народа и его способности безошибочно выражаются в его языке. Если справедливо, что верным признаком великого народа есть его могучий и свободный язык, то справедливо и обратное. Исковеркать язык народа – значит исковеркать его сознание. Язык перестанет быть свободным и могучим – народ перестанет быть великим, и можно вводить рынок.

Разве не это проделывают с нами газеты, журналы, писатели, певцы, поэты и телевидение? Наш язык искажают, на нём идиотничают и кривляются, его засоряют бесконечным множеством ненужных и паразитических иностранных слов и выражений, правильную речь вытесняют уличным, иностранным и воровским жаргоном, повсеместно слышится матерная брань. И при этом издевательски поясняют, что изъясняются на «великом и могучем».

Но академик Лихачёв, как мировое светило в русском языке не наложил вето на издевательства над русским языком! Тем самым он позволил издеваться над нами и над нашим сознанием!

Академик Лихачёв потому не наложил вето на издевательства над русским языком, что среди новых хозяев жизни он стал гражданином N1 Санкт-Петербурга. Чтобы новым хозяевам навсегда ввести рынок, надо сломить наше сопротивление и, коверкая русский язык, нас делают «страной дураков». Тех, кто «впал в отчаяние при виде того, что совершается дома», лишают последней «поддержки и опоры».

Академик Лихачёв был депутатом СССР и требовал дополнительных денег на библиотеки. Деньги на библиотеки уменьшили в тысячу раз, библиотеки умирали, но он замолчал! Академик Лихачёв требовал денег для библиотек на Съезде Советов у Советской власти перед миллионами зрителей. Теперь рыночная власть и гибель библиотек не противоречила введению рынка. Притом, когда нужно, он подавал голос. Он приветствовал расстрел народа в октябре 1993 года. Для введения рынка это важнее всех вымирающих библиотек вместе взятых. А если бы он даже промолчал и не заметил расстрела народа в дни Великого Рыночного Октября, значит были правы те, кто в своё время переселял на Соловки всех этих лихачёвых.

Однако светило ли академик в русской словесности, если происхождение слова немец он ведёт от слова немой, в то время как оно происходит от слова Неман и обозначает неменцев – людей, живущих по Неману или за Неманом. Со временем по законам языка два звука утратились, и мы говорим «немцы». Если происхождение слова «немец» вести от слова немой, то есть говорящий на непонятном языке, то немцами будут народы Японии, Китая и Индии.

Академик считался большим знатоком «Слова о полку Игореве». Так ли это, если ошибку в переводе строки «растекается мыслью по древу» нашёл вовсе не он. Переводчики и читатели «Слова» всегда сомневались в переводе этой строки, и оказалось, что это «мысль белкой прыгает по деревьям», а у академика Лихачёва – «непревзойдённого знатока» «Слова» - мысль «течёт по деревьям».

Я как-то зашёл в нашу районную библиотеку и увидел на полу кучу книг. Это библиотеки время от времени освобождаются от книг, которые не читают. И среди них я заметил книгу Д.С. Лихачёва «Земля родная». Через день я подумал, что надо было бы её взять и посмотреть. Более чем через месяц мне пришлось ещё раз быть в этой библиотеке. Куча выброшенных книг лежала на прежнем месте, она была в три раза меньше, её частично разобрали читатели, но книга Лихачёва осталась нетронутой. Я её взял и посмотрел. В «Слове к молодым» в разделе «Ваша профессия и ваш патриотизм» Лихачёв пишет: «Забота об истине воспитывается любовью к людям, которым эта истина нужна, она воспитывается патриотизмом. Патриотизм, именно советский патриотизм, как классово осознанное чувство любви к своей Родине, к её многострадальной и героической истории, к её прекрасным традициям культуры – это великое и возвышающее человека чувство. М.И. Калинин говорил: «Проповедь советского патриотизма не может быть оторванной, не связанной корнями с прошлой историей нашего народа. Она должна быть наполнена патриотической гордостью за деяния своего народа. Ведь советский патриотизм является прямым наследником творческих дел предков. … Значит, советский патриотизм берёт свои истоки в глубоком прошлом, начиная с народного эпоса…» Сначала мне показалось, что Лихачёв говорит языком газет «Правда» и «Пионерская правда», но читаю дальше: «В жизни человека огромную роль играет любовь. Сперва это любовь к своим родителям, к своей семье, потом это любовь к своей школе, к своему классу – классным товарищам и подругам; к своему селу или городу. Ещё одна важная ступень – любовь к своему народу, к своей стране.

Любовь к своей стране и своему народу – это и есть надличностное начало, которое по настоящему освящает (делает святой) всю деятельность человека, приносит ему настоящее счастье, избавляет от неприятностей, мелких личных неудач». И далее: «Сейчас, когда мы стремимся построить новую коммунистическую культуру, нам особенно важно знать её истоки. Новые формы культуры никогда не создаются на пустом месте, об этом говорил В.И. Ленин».

Нет! Это не Лихачёв говорил языком газет «Правда» и «Пионерская правда». Это газеты «Правда» и «Пионерская правда» говорили языком всех этих лихачёвых. Однако не всё было так безнадёжно и тоскливо в этой книге. Например, раздел о Великом Новгороде читался с увлечением. Но ведь в этом разделе Лихачёв говорил не о своих исследованиях и открытиях, он говорил об открытиях академика Янина и новгородской экспедиции.

Словом, мне стало жаль Лихачёва как выдающегося советского академика, как интеллигента N1 и как преемника Сахарова на этом посту, и как Соловецкого гения, и как знатока русской словесности, и как непревзойдённого знатока «Слова». Гениальность Лихачёва безошибочно определила… Хиллари Клинтон. Во время своей предвыборной кампании она предложила учредить и вручать особо отличившимся «Орден за победу в холодной войне». Этот орден всё ставит на свои места. Русская словесность и «Слово» здесь ни при чём. Академик Лихачёв получил от Советской власти все возможные почести, награды и привилегии и первым сознательно встал на сторону новой рыночной антисоветской власти. Служение капиталу он сознательно предпочёл «любви к своей стране и своему народу». «Орден за победу в холодной войне» ему принадлежит по праву. Однако за неимением этого ордена Лихачёва назначили гением русской словесности, непревзойдённым знатоком «Слова» и гражданином N1 Санкт-Петербурга.

В первой шеренге рыночных победителей над всеми на голову возвышается бородатый образ Нобелевского лауреата Солженицына. Вряд ли найдётся человек, сделавший своим словом для обличения Советской власти больше, чем это сделал Солженицын. Он прожил в Америке 20 лет, но его рейтинг среди рыночных главарей лишь условно отстал на десятые доли балла. Судьба Солженицына отразила в себе схватку двух миров в холодной войне. Наше поражение стало его победой.