Чтение онлайн

Итак, анализ трудов Ленина и Сталина, посвященных национальным проблемам, позволяет придти к выводу о том, что национальный вопрос они понимали очень широко – как вопрос о несправедливых взаимоотношениях между нациями, национальными группами, народами в различных сферах общественной жизни в период развития капитализма, и считали, что его в целом можно решить еще в рамках буржуазной демократии.

Обратимся теперь к постановке русского вопроса руководством КПРФ и посмотрим, какие основания оно для этого использует. В политическом отчете ЦК КПРФ XIII съезду партии названы следующие проявления проблемы:

1.Русские стали самым крупным разделенным народом мира.

2. Составляя более 80% населения России, русские отстранены от решающего влияния в политической, экономической, информационной и культурной жизни страны из-за гнета олигархов, представляющих в большинстве своем национальные меньшинства.

3. Разрушение русских культурных основ и святынь.

4. Насаждение в СМИ русофобии и местного национализма.

К этим пунктам следует прибавить и выдвинутый ранее Г. Зюгановым на X съезде КПРФ тезис о сознательном убийстве русского народа властью и олигархией.

Разберемся с этими доводами. Первый пункт (о разделенности русского народа) прямого отношения к национальному вопросу в России (именно в России, а не в Казахстане или Латвии) вообще не имеет. Как говорится, «В огороде бузина, а в Киеве дядька».

Второй пункт, хотя и относится к проблеме взаимоотношений наций и национальных групп в России, но показывает, на наш взгляд, какие искаженные представления сформировались в сознании лидеров КПРФ. «Посмотрите на олигархат, реально управляющий страной, – заявляет Г.А. Зюганов, - на перечень тех, кто доминирует в средствах массовой информации, и вряд ли нужно будет что-либо доказывать». («Советская Россия», 2008 г., №133). «Нет, товарищ Зюганов, доказывать надо, - возразим мы, -ибо из-за Вашей неверной позиции члены партии становятся заложниками националистической политики». Для того чтобы это показать, необходимо в начале договорить за самого Зюганова, который, по всей видимости, побоялся прямо сказать, что в политической, экономической и информационной элите России в послесоветские времена стали преобладать евреи. Именно о них идет речь, ибо представителей других национальностей в элитарных кругах страны явно не так уж много. Факт же присутствия в названных сферах большого числа лиц еврейского происхождения неоспорим. Но он совершенно не доказывает правоту Зюганова, так как большинство этих лиц еврейского происхождения евреями не являются (даже при наличии израильского гражданства). Если это не так, то тогда Пушкин – это великий эфиопский поэт. Наши «евреи» говорят и думают на русском языке, имеют русскую ментальность, живут по русским культурным кодам, придерживаются русских современных обычаев, иудаизм не исповедуют, осуществляют единую с другими русскими хозяйственную деятельность на одной общей территории. Поэтому проблему наличия и господства клана «русских еврейского происхождения» (как и других кланов) нужно рассматривать не в рамках национального, а в рамках социально-классового вопроса с учетом многих факторов, в том числе и этнического. Последнее путинское десятилетие наглядно показало, что дело не в национальных корнях олигархов и их лакеев в СМИ, а в той социальной функции (функции капитала), которая господствует в обществе и «подбирает» под себя наиболее подходящие, наиболее созревшие для нее кадры. В постсоветской Латвии, например, эту функцию лучше всего персонифицировали представители русскоязычного населения, в дореволюционной Грузии - армяне, а в современной России – «евреи». Однако ничто не вечно под Луной. Иных уж нет, а те – далече. А свято место пусто не бывает. И вот на место многих олигархов русско-еврейского происхождения пришли олигархи силовые с чисто русскими корнями.

Третий и пятый пункты постановки русского вопроса, так же, как и первый, являются надуманными и притянутыми к проблеме межнациональных взаимоотношений, так как американизация культурной жизни России разрушает национально-культурные традиции всех ее народов, а не только русского народа; так как рыночные реформы бьют с равной силой по демографии и здоровью всех трудящихся России вне зависимости от национальности. Русскому народу в этих условиях чувствуется хуже всего не из-за межнациональных проблем, а по другим причинам. Во-первых, у русских, как и у российских финно-угров, нет «защитной подушки» в виде традиционных институтов низового самоуправления и взаимопомощи. Поэтому современные русские разобщены и несоборны. Во-вторых, бум потребительства последних 20 лет развратил русских больше, чем другие народы России. В-третьих, русским, как наиболее индустриально развитой нации России, был нанесен наиболее сильный удар деиндустриальной волной 1990-х годов, что оказало на них сокрушительное деморализирующее и маргинализирующее воздействие. Другие народы России, менее продвинувшиеся по пути модернизации, оказались более приспособленными к рыночным преобразованиям.

Справедливо указывая на опасность раздувания русофобии и местного национализма, Зюганов лишь мимоходом упоминает русский национализм, но не как вредное для дела пролетарской борьбы явление (равноценного другим национализмам), а только как болезненную реакцию русских людей на «подавление их языка, культуры, обычаев и традиций». Именно при рассмотрении этого пункта становится понятной вся слабость выдвижения русского вопроса как такового. И Ленин, и Сталин говорили не о еврейском, армянском и т.п. вопросе, а именно о национальном вопросе вообще, о национальном вопросе в России. Этим достигались комплексность рассмотрения проблемы и взвешенное отношение ко всем видам национализма, что является важнейшим положением коммунистической программы. Такая «равноудаленность» нацеливает на решение главной политической задачи коммунистов – борьбы с буржуазией всех наций. В.И. Ленин по этому поводу писал: «Во всяком случае наемный рабочий остается объектом эксплуатации, и успешная борьба против нее требует независимости пролетариата от национализма, полной, так сказать, нейтральности пролетариев в борьбе буржуазии разных наций за первенство. Малейшая поддержка пролетариатом какой-либо нации привилегий «своей» национальной буржуазии вызовет неизбежно недоверие пролетариата другой нации, ослабит интернациональную классовую солидарность рабочих, разъединит их на радость буржуазии». (Ленин В.И. «О праве наций на самоопределение» // Ленин В.И. «Критические заметки по национальному вопросу».
– «О праве наций на самоопределение». – «О национальной гордости великороссов». – М.,1975, с. 65). Это мы читаем у Ленина. А вот подход Г. Зюганова:«Равенство возможностей для русских и всех других народов России в области деловой активности и предпринимательства». Удивительная забота о буржуазии!

На основании понимания русского вопроса как национального руководство КПРФ выдвинуло лозунг национально-освободительной борьбы: «Задача национального спасения формулируется как национально-освободительная борьба с вовлечением в нее всех мыслящих и чувствующих слоев и сословий общества». Разберемся с этим. Национально-освободительная борьба, как известно, направлена на уничтожение иностранного господства, завоевание национальной независимости, реализацию права на самоопределение, ликвидацию колониального гнета и эксплуатации. Поэтому этот лозунг имел бы хоть какой-то смысл, если бы речь перед этим шла о засилии американского империализма, но он выдвинут именно в связи с русским вопросом. Следовательно, главный враг обозначен очень четко – еврейский олигархат. А учитывая взрывную силу лозунга национально-освободительной борьбы, можно предположить, какие он может иметь последствия для общественно-политической жизни страны. Может случиться так, что рабочие массы вместо классовой борьбы поднимутся на «святое дело» разгрома… нет, не американского империализма и не какого-то далекого от них угнетателя русского народа - олигархата, а более конкретных лиц - еврея и кавказца. Руководство КПРФ надеется, что оно сможет бесконечно долго контролировать ситуацию, перехватив национальную инициативу у националистов и направив националистическую энергию русского народа в классовое русло. Это грубая ошибка! Лидеры КПРФ забыли азбучную истину политической борьбы: когда правое объединяется с левым, то не правое левеет, а, наоборот, левое правеет, ибо поле для бесконечных компромиссов есть только у него. Правые идут на уступки левым только в очень критической для них ситуации, каковой сейчас не наблюдается. Логика развития данной политической конструкции позволит КПРФ остаться важной политической силой в стране, но будет уводить ее все дальше от коммунистических идеалов (Показательным примером этого является интервью Г. Зюганова ведущему телеканала «Россия» 22 января 2011 г., во время которого Г. Зюганов заявил, что основополагающими чертами русских как народа являются государственность, коллективизм и православие.). Со временем сила КПРФ как организации будет всецело определяться уровнем националистических настроений масс. Рост русского национализма неминуемо приведет и к кадровым переменам в партии. Можно предположить, что на смену мягкотелой эклектичной идеологии Зюганова придет более жесткий и более стройный национал-коммунизм Строева. Рассмотрим его более подробно.

Воззрения С. Строева по-своему диалектичны, а точнее, формально диалектичны: они развиваются через диалектические противоречия в рамках гегелевской триады, что еще раз доказывает диалектичность всего существующего и в том числе процесса формирования лжи и отчуждения.

Итак, «триада Строева» состоит в движении его мысли от нации-национализма как единого «надличностного организма» к коммунизму как инструменту национализма и от него к синтезу этих двух элементов в национал-коммунизме, в котором государственный местный (Строев особо подчеркивает: не формационно-стадиальный, а цивилизационно-русский) коммунизм служит средством воплощения преданной «коллективной воли» нации. В этой логике истинным является лишь само движение мысли Строева от одних заведомо ложных понятий к другим.

Строев пишет:«Вывод состоит в том, что ни один из формальных признаков нации не является необходимым и достаточным. Объективное существование нации может успешно обходиться без любого из этих признаков, если наличествует главное: факт национального самосознания, то есть национализм. Национализм есть единственное необходимое и достаточное условие существования любой нации. Получается, что нация есть единство надличностного организма, осознающего себя единым национальным субъектом, причем независимо от того, какие именно формальные признаки в данном конкретном случае служат для самоидентификации. Иначе говоря, нация - это единство людей, обладающее своим собственным национализмом» (Строев С. «Нация и национализм»).

На наш взгляд, данное определение нации является неверным, так как здесь мы имеем явное нарушение логической операции «определение понятия». Во-первых, обращение к более широкому родовому понятию в построениях Строева фактически не произведено и при этом допущено нарушение закона достаточного основания. Во-вторых, произошло явно зауженное выявление видовых отличий, что привело к неоправданному расширению объема понятия «нация». Поясним.

Признак наличия национального самосознания (которое автор понимает, как заявление «надиндивидуального» «я», что «мы» есть «мы», а они есть «чужие») даже в единстве с признаком исторического времени явно недостаточен. Почему? Потому что только на основании одного этого признака можно говорить о наличии «нации» и «национального самосознания» у бесконечного множества более или менее длительно существующих человеческих сообществ, населенных пунктов, общественных организаций, церквей и т.д., что является полным абсурдом.

В своем произвольном толковании понятий «нация» и «национальное самосознание» Строев допустил непростительное для диалектика гипостазирование, то есть придание абстрактному понятию (в данном случае – это «национальное самосознание») статуса реально существующего материального объекта. При таком подходе национальное самосознание, как квазиестественное образование, а, следовательно, и нация понимаются как нечто изначально данное, как субстанция, ждущая своего развертывания и осознания своей изначальной субъектности.

Кроме гипостазирования, Строев произвел ценностную рокировку понятия «национализм», которое долгое время в советском и российском обществе обозначало нелюбовь, пренебрежение, агрессию к людям других наций. Строев вслед за современными новомодными российскими политологами производит терминологическую революцию, придавая термину «национализм» как бы естественный изначальный статус человеческого мировоззрения, смешивая его с более широким понятием «национальное самосознание». Тем самым Строев облегчает деятельность буржуазным националистам и фашистам. Его теория обеляет устоявшееся понятие «национализм», придает ему неоправданно позитивный смысл.