Чтение онлайн

«Приходите к нам ещё!»

У меня уже были проблемы с нашими банками. Я в своё время работал во Франции, там уже функционировало безналичное евро, но с нами ещё расплачивались наличными - французскими франками. Дороги мои во Франции были сложными, извилистыми, небезопасными, и заработанные деньги я положил на именные чеки «Америкен Экспресс». Во франках, но уже с зафиксированным в квитанции коэффициентом пересчёта в евро. Часть чеков осталась у меня на руках уже и после введения наличных евро. При попытке их поменять холёная оператор в шикарном одесском банке, специализирующемся именно на операциях с АЭ, глядя с вызовом, высокомерно учила меня уму-разуму: «Всё, франков больше в Европе нет, только евро!». Я пытался объяснить, что частный банковский союз АЭ получил от меня конвертируемую валюту в одной форме и с радостью для себя крутил её все эти годы беспроцентно, но теперь, наконец, должен отдать деньги мне в другой валюте, и вот коэффициент пересчёта на квитанции имеется, смотрите. А в ответ был только презрительный взгляд, которым смотрят на бомжа, сбежавшего из психиатрической больницы.

Я понимал, что прав, и решил попытать счастья в более цивилизованном месте или стране. Но то же повторилось и в Киеве, и в Москве, и в Праге, причём в банках, которые позиционировали себя как представители АЭ. И только в Дели, в скромной маленькой бухгалтерской конторе, напоминающей по виду колхозную бухгалтерию, захотели «разрулить» эту нетипичную проблему, сумев как-то понять мой ломаный английский. Выдали в евро, со скромными стандартными комиссионными, кстати.

Когда я в Грузии холодным апрельским днём ходил по красивому, без сомнения, городу Кутаиси, пытаясь договориться, чтобы мне за немалые там деньги где-то истопили баню на дровах, чтобы отмыться от вшей, которые ползали по моему телу, и постирать бельё, я с особой глубиной осознал перспективы интеграции Грузии в Европейский Союз. И перспективы развития туризма тоже. До мистического озарения доходило это понимание.

Когда в совершенно пустом филиале российского банка, призванном бережно охранять сбережения ваших граждан, пытаешься более двух недель упорно разобраться, как именно меня надо на Украине именовать, становится всё ясно и с профессионализмом российских банков, и с пресловутым подъёмом нашей украинской экономики. Становишься словно ясновидящим.

Александр Сивов

Чилийский писатель, переводчик, журналист и путешественник Олег Ясинский, который недавно прочитал несколько лекций для украинских левых, подробно рассказывает о противоречиях культурно-политического процесса в Чили и других ключевых странах южноамериканского континента.

– Олег, как можно охарактеризовать текущий политический момент Чили в контексте студенческих протестов?

– Прежде всего, колоссальным кризисом доверия к партийной системе. По моему мнению, все нынешние политические партии находятся в глубочайшем кризисе – и так во всем мире. Политическая партия как инструмент политики принадлежит больше прошлому, чем будущему. Нужно изобрести некие новые, более адекватные формы социальной организации. В своей время чилийская Компартия была самой мощной после итальянской компартии в капиталистическом мире. Однако в сегодняшней Чили все партии – как правые, так и левые – лишены народного доверия.

Нынешний президент Чили, экс-пиночетист Пиньера на плебисците 1988 года призвал голосовать против диктатуры – чем вызвал уважение левых. Когда умирала от рака Гладис Марин – генсек Компартии Чили, очень яркая личность (ее можно за многое критиковать, но она всегда называла вещи своими именами) – тогда Пиньера, хозяин крупнейшей в стране авиакомпании, бесплатно отправил ее лечиться. Когда же он стал президентом, все стало на свои места. Это чилийский Берлускони – человек малокультурный, малообразованный, с огромными амбициями, не знающий что делать с властью. Было роздано множество несбыточных обещаний – он наобещал чилийцам больше, чем все предыдущие правительства вместе взятые. Сейчас популярность его правительства около 20% – даже меньше, чем некогда было у Пиночета.

Пиньера напомнил чилийцам, кто такие правые. Но разница между властью и оппозицией в Чили состоит лишь в том, что левая оппозиция когда-то боролась с Пиночетом – сохранив после победы над ним его неолиберальную модель. Сегодня чилийское общество выносит вотум недоверия всем чилийским партиям. Ведущие университеты Чили активно протестуют против неолиберальной образовательной системы, в стране разворачивается мощное социальное движение, которое не позволило партиям манипулировать собой. Лидер движения Камила Вальехо – красивая, умная девочка, в которую влюбилось все Чили (и не только), член Компартии Чили. Но когда Компартия попыталась использовать авторитет Камилы, чтобы договориться о своем участии в следующем правительстве, Камила проиграла выборы в студенческом движении. Победили левые студенты, которые не относились к компартии.

– Протесты студентов что-то изменили в образовательной сфере?

– Нет, политика государства не изменилась – и потому протесты продолжаются. Проблема образования очень серьезна. По сути, у нас существуют два разных образования – образование для хозяев страны и для остальных. Средний класс уже не в состоянии оплатить образование своих детей, не может себе позволить брать на это кредиты, попадая в огромные долги. Месяц обучения в чилийском университете стоит сейчас 700-800 долларов (при минимальной стоимости не ниже 350 долларов). При Пиночете был принят декрет о свободе образования – можно было открыть любой сарай и назвать его университетом. Теперь в Чили 700 университетов, из которых лишь около 20-30 дают качественное образование. Традиционные государственные вузы только на 10-15% финансируются государством. Единственный способ оплатить образовательные услуги – влезть в долги. Студенты требуют гарантированного государственного образования и госкредитов. Однако нынешнее правое правительство на это не пойдет – ведь образование является сейчас огромным бизнесом. Государство аргументирует сохранение старой системы отсутствием средств – но в куда более бедных Эквадоре и Уругвае и в разграбленной в ходе неолиберальных реформ Аргентине сегодня можно получить хорошее бесплатное образование. Чилийское студенческое движение работало с лучшими экономистами, создавало проекты решения этой проблемы – однако правительство их даже не рассматривало. Зато оно подталкивало студентов к насилию, обвиняя их в терроризме. Пресса способствовала этой политике дискредитации – однако, на сегодня студентов поддерживает более 80% чилийского общества.

История студенческой борьбы только начинается. Это еще и борьба поколений – поколение бунтующей молодежи выросло без страха, но их родители еще боятся говорить вслух.

– Есть ли надежда, что студенческие требования будут выполнены следующим правительством?

– Надежда существует всегда. Во время студенческих протестов я прочитал на стене интересное граффити: «Медь дарится. А образование продается». Только за счет справедливых налогов на медь, 40% мировых запасов которой принадлежит Чили, можно финансировать государственное образование. Нынешнее правое правительство доживает последние полтора года. На них жалко смотреть. Они не справились, у них нет даже кадров на замминистров и советников. Ожидается возвращение к власти Мишель Бачелет, «Демократического концерта» социалистов и христианских демократов – и они пытаются упасть на хвост студентам. Однако народ разочаруется в них окончательно, и у нынешних социальных и студенческих движений будет время до 2018 года – для создания какой-нибудь политической альтернативы и объединения левых сил. Это является сейчас главной проблемой. Ведь все хотят быть лидерами – и никто не умеет договариваться.

– Как в Чили борются с полицейским насилием, которое активно применяется против участников студенческих протестов?

– При Пиночете в Чили был создан репрессивный аппарат карабинеров. В девяностых годах новые власти провели демократизацию этих органов. При правительстве Бачелет карабинеры, превышавшие свои полномочия, попадали в тюрьму и увольнялись. Они приблизились к обществу.

Пиньера все изменил – карабинеры получают приказы действовать жестко, и с ними сейчас борется Фонд Виктора Хара, с которым сотрудничают врачи и адвокаты. Очень много школьников и студентов оказались с перебитыми носами и поломанными руками. При этом у карабинеров низкие зарплаты – у них, конечно, есть привилегии, но в основном туда идут выходцы из низов. Для многих лучше идти в карабинеры, чем в кассиры или преступники. Поэтому у них есть еще чувство классовой обиды. В 1973 году солдаты из низов участвовали в пытках и убийствах. Сегодня если карабинерам попадаются в руки левые студенты из более обеспеченных и культурных слоев, они вымещают на них свою злобу.

– Существовало ли когда-нибудь «чилийское экономическое чудо»?

– Я думаю, точно так же можно было бы говорить об украинском экономическом чуде – если привести инвесторов на какое-нибудь блестящее образцовое предприятие, не замечая всего остального. О дальних странах вообще легко рассказывать чудеса. При Пиночете шло строительство казарменного капитализма с раздавленными профсоюзами и уничтоженным гражданским обществом. Около миллиона чилийцев покинули страну по политическим причинам. Чилийские продукты конкурентоспособны, чилийцы – трудоголики. Но эта экономика действовала и действует лишь в интересах 10% общества. При этом пропаганда чилийского чуда была настолько сильна, что о ней говорили далеко за пределами Чили. Однако чилийское общество почти полностью живет в долг – с тех пор как в восьмидесятых годах население посадили на кредитную иглу. Среднестатистический чилиец задолжал свою зарплату на четырнадцать месяцев вперед. Всё что люди получают за свой труд, идет на оплату долга.

В результате реализации воззрений «чикагских мальчиков» такие категории населения, как молодежь, пенсионеры и индейцы,оказались балластом для неолиберальной экономики.

Чилийские неолибералы рассуждают людоедским образом – рынок должен сам себя регулировать, даже если вымрет половина населения. Есть ли здесь разница с фашизмом? В Чили нет коррупции – но ее почти не было и до переворота.

– Похоже, пиночетисты уже не способны на реванш.

– В июне в Чили состоялась презентация фильма «Пиночет», который победил на международном фестивале документальных фильмов в Майами – потому что это был единственный фильм конкурсной программы на фестивале, созданном специально для победы фильма. Я, конечно, пошел на это мероприятие пиночетистов и фашистов – упустить подобное было нельзя. Сам сюжет фильма таков: в богатом пригороде Сантьяго светловолосая молодежь садится в хороший автомобиль своего дедушки, и едет по этому району – 5% всего Сантьяго, – где все вылизано и блестит. Это напоминает все что угодно, только не Латинскую Америку. И внуки спрашивают дедушку – почему же их в школе учат о страшном Пиночете, просят рассказать им правду, скрытую коммунистами. Всё настолько бездарно, что и у Латыниной вышло бы лучше без знания местной специфики.