Чтение онлайн

– Насколько существенны региональные различия в развитии Чили?

– Различия скорее появляются в составе населения. В богатых «верхних» районах Сантьяго население в среднем более «белое», чем население Киева. А на бедных окраинах живут индейцы, которые сами себя индейцами не считают. Каждый вспомнит о том, что у него была немецкая бабушка или итальянский дедушка. И все называют себя средним классом. Это тоже проблема идентичности. Но среднего класса почти нигде не осталось.

Население в Чили достаточно однородное – есть, конечно, индейские регионы на севере и юге, край озер и вулканов, где живут потомки немецких колонистов, а в южной Патагонии живут потомки англичан и югославов. По сравнению с Боливией, Перу, Эквадором различия незначительны. В Мексике и Аргентине по акценту можно понять из какого региона приехал человек. В Чили же все чилийцы говорят на одинаковом языке с небольшими различиями. Чили очень централизованная страна – все решается в Сантьяго, все ненавидят Сантьяго, но почему-то там живут. На всех выборах обещают дать больше автономии регионам, но безрезультатно.

– Что сделало возможным социальный эксперимент периода правительства Народного единства?

– Вся чилийская история ХХ века – это история организации и объединения чилийских трудящихся и рабочих. Также это был мощный культурный процесс, главную роль в котором играл средний класс, который составлял в семидесятых 30-35% населения страны. Среди них было много людей с левыми убеждениями, мечтавших о социализме с человеческим лицом без стрельбы и без насилия. Народное единство состояло из довольно разных проектов. В Народном единстве было все, кроме единства. То, что сейчас происходит в Боливии, напоминает то, что было в Чили при Альенде. Альенде был одинок, его же Социалистическая партия критиковала его за буржуазный реформизм. За Альенде голосовали средний класс и самые бедные. В шестидесятые годы США сделали в Чили ставку на христианскую демократию – как единственную альтернативу кубинскому варианту событий. И христианские демократы шестидесятых в Чили были радикальнее современных чилийских социалистов. В итоге правые в Чили назвали их лидера Фрея Керенским, открывшим дорогу большевикам.

– Какова была роль призывной части армии в перевороте 1973 года в Чили?

–До последнего времени в Чили существовала всеобщая воинская повинность. От службы было легко отмазаться. В армию шли лишь самые бедные, для которых это – возможность получить хоть какое-то образование. Рядовые солдаты в Чили – выходцы из низов, а вот чилийское офицерство – это элита, и у них свои классовые интересы. Во время переворота 1973 года солдатам сказали, что с юга наступают советские войска, а с севера – кубинцы. И нужно покончить с внутренним противником. Солдат-южан отправляли на север, а северян – на юг, чтобы они не встретились случайно с родственниками. Потом многие почувствовали себя обманутыми. Многие офицеры и солдаты, отказавшиеся выполнять приказы, были расстреляны как предатели. Школу молодых офицеров в Сан-Бернардо, где все отказались участвовать в перевороте, бомбардировали с воздуха.

– А могла ли история пойти тогда по-другому?

– Чили не могла избежать периода «Народного единства». Вся история Чили в ХХ веке была историей классовой борьбы и социальных движений. Чем-то это должно было закончиться. До 1973 года чилийцы считали свою страну Швейцарией. Они говорили – в отличие от диких боливийцев у нас не будет военных переворотов, в отличие от кубинцев мы не будем стрелять друг в друга и, несмотря на разные взгляды, всегда сможем договориться. Никто не представлял себе той степени жестокости, которую принесут военные. Для сторонников переворота это был даже больший шок, чем для его противников. Чилийцы очень мирные люди, которые не хотели брать в руки оружие без необходимости – за что их называли «партизанами с гитарой».

Альенде рассчитывал на поддержку СССР – однако он ее не получил. С середины 1960-х до конца 1980-х годов в Чили господствовали два течения левых – такие, как геваристы из движения «МИР» и компартия, которая, как сказал Луис Корвалан, действовала по принципу «мы безусловные болельщики Советского Союза». И между этими тенденциями шла война. «МИР» и социалисты осуждали вторжение в Чехословакию, а коммунисты его поддерживали. Доходило до уличных драк.

Левое революционное движение «МИР» – очень интересное движение, критичное к советскому опыту, возникшее в среде студентов и выходцев из буржуазии. Многие из них учились в Европе и США. Для них образцом была Куба, продвигавшая вооруженный путь борьбы. А для коммунистов Че Гевара не был тогда героем.

На эту борьбу тратилось очень много энергии. «МИР» жил под лозунгом «Вперед без остановок!» и официально не являлся частью правительства Народного единства – но личная охрана Альенде состояла из миристов. С точки зрения этики и порядочности мне ближе миристы. Коммунисты на многое закрывали глаза. Корвалан не видел много того, чего не хотел видеть, хотя он не был сталинистом и говорил мне, что ненавидит Сталина. Но как только он появлялся на людях, то становился скучным и политкорректным, как газета «Правда».

В этот момент у левых сил не было единства, не было опыта управления государством и была ошибочная оценка международной ситуации. Корвалан и Альенде поняли возможность правого переворота раньше, чем Соцпартия. Альенде искал компромисса с христианскими демократами, когда те уже стучали в ворота казарм. Альенде готов был уступить власть, и на 11 сентября 1973 года была назначено объявление плебисцита о досрочных выборах. Это произошло бы – из-за хаоса в стране чилийцы проголосовали бы за досрочные выборы. Многие хотели революции, но мало кто готов был идти на жертвы ради нее. Однако Пиночет знал о готовящемся плебисците и ускорил переворот. Реакция хотела крови, чтобы установить режим террора и уничтожить профсоюзы и левых. Чили дало пример мирного прихода к власти левых – и такие примеры больше не должны были повторяться, согласно мнению правительства США.

Советский Союз не считал Чили приоритетом. Уже в 2000-х годах чилийским правым удалось найти в российских архивах доклады о бесперспективности чилийского революционного процесса. Советские деньги шли лишь на покупку и аренду офисов для Компартии, но по сравнению с вливаниями США в переворот эти деньги были смешными. Одна лишь газета «Меркурио», принадлежащая христианским демократам, получила на критику Альенде 1,5 млн. долларов.

Все это сейчас повторяется в Эквадоре и Венесуэле, проявляясь во вливании денег в масс-медиа, которые критикуют Чавеса и Корреа. Оппозиционные партии там настолько беспомощны, что «независимая» пресса выполняет их роль, чтобы создать атмосферу страха и хаоса.

– Как сейчас складываются отношения Чили и США?

– Чили очень дорожит отношениями с США. Эво Моралес когда-то назвал Чили «Израилем Латинской Америки» – и это было достаточно точное определение. Но можно вспомнить инцидент, случившийся, когда президентом был социалист Рикардо Лагос – очень образованный человек, борец с диктатурой и одновременно неолиберал, благодаря красивой демагогии которого были осуществлены самые вредные реформы. Тогда, в 2003 году, Чили была членом Совета безопасности ООН. Грядет голосование за вторжение в Ирак, а Чили находится на пороге подписания договора о свободной торговле с США и почти все чилийцы настроены против войны в Ираке. И когда Буш позвонил Лагосу, Лагос ответил ему «нет». Буш не протестовал и подписал договор. Когда же проголосовать отказалась Мексика, президенту Фоксу высказали из Вашингтона все, что о нем думают.

Конечно, они вынуждены уважать Чили больше, чем Мексику. Когда Буш прибыл на ужин к Лагосу в резиденцию «Ла Монеда» и его охранники собрались проверять гостей чилийского президента, Лагос просто отменил ужин – иностранные спецслужбы не будут обыскивать гостей чилийского президента. Чили сохраняла в 2000-е годы хорошие отношения и с Бушем, и с Чавесом. Сейчас все отношения с Венесуэлой испорчены.

– Какое культурное влияние оказывает на Чили США?

– Чили – это самая североамериканизированная страна в Южнй Америке. Большего количества гамбургеров и кока-колы, чем в Чили, нигде нет. Рыбу или моллюсков в Чили с ее береговой линией едят либо богатые, либо туристы. Чилийцы едят мясо, не рыбу. В Чили слушают американскую музыку. Пабло Неруда, Виолетта Парра и 80% культурных деятелей Чили были коммунистами. Их имена не могли запретить во время диктатуры, но о них стремились забыть. И они стали частью левой культуры, а несколько поколений чилийцев попросту не ознакомили с их творчеством. В 2011 году, когда вышел фильм «Виолетта ушла на небеса», его премьера совпала со студенческими протестами – и фильм занял первое место по кассовым сборам. Диски с фильмом размели с прилавков. Это был неожиданный сюрприз. Для меня этот фильм – часть возвращения исторической памяти. Виолетта Парра играет в Чили ту же роль, что Высоцкий в советской культуре. Это великая женщина, определившая вектор направления в чилийской культуре надолго вперед.