Чтение онлайн

При запуске второго спутника с собакой Лайкой 3 ноября 1957 года работала уже бортовая телеметрическая и телевизионная аппаратура спутника. Соответственно наземными средствами НИПов была получена телеметрическая и телевизионная информация. Правда, качество этой информации было невысокое. В дальнейшем пришлось дорабатывать как бортовую аппаратуру, так и наземные средства НИПов. В полном составе все наземные средства НИПов были задействованы при запуске третьего спутника 15 мая 1958 года.

Дальнейшее свое развитие КИК получил при подготовке к запуску в космос Юрия Гагарина. Для обеспечения этого полета в системе КИКа были дополнительно созданы НИПы в районах Ленинграда, Симферополя, Тбилиси, Колпашево, Улан-Удэ и Москве. В ВВС были организованы спасательные команды для эвакуации космонавта. К имеющимся судам ТОГЭ-4 были оборудованы для приема телеметрической информации суда “Долинск”, “Кегостров”, «Егорьевск».

Огромная работа, выполненная советской промышленностью, многими научными институтами, личным составом НИИ-4 МО, КИКа и полигонами запуска, позволила к намеченному сроку успешно справиться с задачами по запуску первого человека в Космос. «Глазами» НИПов мы увидели первого космонавта в полете, а «ушами» НИПов услышали его голос.

Одним из важных этапов развития Центра КИК явилось вхождение в 1963 году под его командование НКВЧ. Ранее она входила в состав НИИ-4 и занималась вопросами управления спутниками на этапе ЛКИ (летно-конструкторских испытаний).

Эта реорганизация положительно сказалась на управлении различными типами спутников. Более четко стало осуществляться взаимодействие между Центром КИК и НИПами. Теснее стали взаимоотношения с различными научными организациями и конструкторскими бюро на этапе создания и проведения лётно-конструкторских испытаний (ЛКИ).

Долгие годы с момента создания НКВЧ эту работу в НИИ-4 и Центре КИК возглавлял полковник Большой Амос Александрович и его заместитель полковник Пастернак Миха-ил Семенович.

Центр управления КИК поначалу располагался в Москве, в подземном бункере Генерального штаба, а затем в бывшем особняке миллионера Рябушинского на Гоголев-ском бульваре. Небольшое с виду двухэтажное здание с мезонином имело концертный зал, несколько больших комнат типа библиотек и гостиных, а также много других подсобных помещений. Из вестибюля широкая мраморная лестница вела на второй этаж, где находился концертный зал и кабинет командира части с цветными витражами. Со второго этажа несколько деревянных лестниц вели в мезонины здания и подвальные помещения. Они оканчивались небольшими и малыми кабинетами и совсем маленькими комнатушками. Общее число таких комнат и комнатушек было трудно подсчитать.

Отдел по анализу работы бортовых систем спутников, где с I963 года мне довелось служить, располагался в концертном зале особняка. Стены и потолок зала были украшены великолепной лепниной. Белые мраморные стены, разделенные зелеными малахитовыми колоннами, придавали залу необыкновенную парадность. На потолке, в центре зала, на голубом небе парила розовая нимфа, окруженная амурами. Поэтому этот зал мы называли «амурным залом».

Как скромно на этом фоне выглядели первые офицеры-управленцы КИКа спутниками! Они сидели на сдвинутых рядами деревянных зрительных креслах. На простых канцелярских столах лежали горы технической литературы с описанием бортовых систем запускаемого спутника. Все это офицеры должны были в самое короткое время изучить и подготовиться к управлению очередным спутником, или, как тогда говорили, очередному «выстрелу».

Работа требовала колоссального умственного и физического напряжения. Никто не мог сказать, когда состоится этот «выстрел». Даже сам генеральный конструктор не мог назвать конкретную дату запуска. Это был период летных испытаний, отказов в технике при подготовке спутника было много.

Перед запуском очередного спутника мы готовили информационные «раскладушки» - справки на двух ватманских листах с общим видом аппарата и его техническими характеристиками. Эти «раскладушки» мы возили в Кремль для доклада председателю Военно-промышленной комиссии Л.В. Смирнову, а иногда и лично Н.С. Хрущеву.

Кроме нашего «амурного зала» в других комнатах, расположенных в мезонинах особняка на Гоголевском бульваре, сидело еще много офицеров и гражданских специалистов из других отделов Центра КИК. Их было намного больше, чем нас, «управленцев». Это неудивительно, ведь КИК существовал уже не первый год. К тому же он продолжал постоянно строиться и расширяться.

Необходимо было вводить новые НИПы, поставлять на них радиотехнические средства и другую технику. Монтировать и испытывать новую аппаратуру. Организовывать быт людей в местах, зачастую не приспособленных для нормальной жизни человека. Работа делалась огромная. Поэтому и количество людей, занимавшихся ею в Центре КИК, требовалось довольно большое.

Особое значение в управлении спутниками КИКом имела бесперебойная связь с НИПами, отстоящими на многие тысячи километров. Этими вопросами занималось управление связи во главе с заместителем начальника КИКа генералом Спицей Иваном Ивановичем и его заместителем полковником Вороновым Борисом Анатольевичем.

Принцип управления спутниками состоял в следующем. Перед каждым полетом спутника совместно с разработчиками и заказчиком составлялась программа работы его бортовых систем для получения необходимой информации. В зависимости от прохождения его орбиты над территорией Советского Союза выбирались соответствующие НИПы и их радиотехнические средства. По командной радиолинии выдавались команды управления бортовой аппаратурой спутника и принималась телеметрическая информация на НИПах.

Команды на работу бортовой аппаратуры оформлялись группой управления в виде телеграмм. В них в «цифровом коде» указывались номера команд, длительность их выдачи и время выдачи. Телеграммы в тот период составлялись вручную ведущим инженером и проверялись троекратно по сумме цифр.

Передача распоряжений и прием информации с НИПов осуществлялись девушками-телеграфистками. Когда они передавали и принимали информацию с НИПов, она дублировалась по громкоговорящей связи оперативному дежурному узла связи. Он, в свою очередь, передавал ее в группу управления для анализа работы бортовых систем спутника и принятия решения также по громкоговорящей связи. Все это делалось для сокращения времени для принятия решения по дальнейшей работе со спутником.

Надо отдать должное телеграфисткам: по их вине в приеме и передаче телеграфных распоряжений почти никогда не было ошибок. Иногда бывало, что телеграфная связь с НИПами прерывалась и времени на передачу распоряжений не оставалось. Это приводило к большому нервному напряжению во всех звеньях передачи и приема информации. Поэтому от скорости и безошибочности работы телеграфисток многое зависело. Низкий им поклон за их работу.

В случае отсутствия связи или в аварийных ситуациях со спутником « управленцы» иногда использовали правительственную связь с обкомами, где находился телефон «ВЧ». Через их дежурных по ВЧ, по местной линии связи НИПу передавался «цифровой код» на выдачу радиокоманд. Это еще раз говорит о тех широких полномочиях, которые имел Центр КИК при работе со спутниками.

В тот же период Центр КИК вплотную занимался вопросами автоматизации управления различными типами спутников. Впоследствии отдельные системы автоматизации составили единую систему «СКАТ». Большую работу, вместе с научными институтами и промышленностью, проделали офицеры Центра КИКа Блашкевич, Красильников и другие. Значительный вклад в автоматизацию системы управления КИКом внес также доктор технических наук полковник Сиробаба Яков Яковлевич.

ЦК КПСС, Советское правительство и лично Никита Сергеевич Хрущев уделяли большое внимание вопросам развития Советского Космоса. Это касалось не только создания новых спутников, разработки новых бортовых систем и наземных технических средств, но и заботы о его людях. Примером этому служит выделение в Москве двух многоквартирных жилых домов на 3-й Фрунзенской улице для офицеров и сотрудников КИКа.