Чтение онлайн

Следующее творение г. Гогуна «Сталинские коммандос» – это не просто замах на советское партизанское движение. Это часть специальной программы по разрушению современной России. Это спецоперация коммандос, прикрывающаяся фамилией Гогун. Как оперативным псевдонимом, как кодовым именем.

По порядку.

Оба произведения имеют в названии всемирно известное имя. И это не только для придания веса и привлечения внимания. Название «Между Сталиным и Гитлером» – это попытка в очередной раз внедрить в сознание обывателей знак равенства между советским и фашистским режимами. Этот знак равенства присутствует в обеих книгах просто как само собой разумеющееся.

Поэтому же отсутствует упоминание в обеих книгах Великой Отечественной войны. Нет такой. Есть, по Гогуну, «советско-германская война». Наверное, любую страну – участницу Второй мировой войны могло бы устроить подобное двустороннее наименование. Но для нашей, которой планом «Барбаросса» было предначертано быть уничтоженной вместе с большинством населения, это подлое кощунство.

Но не только нравственная ущербность присутствует в наименовании «советско-германская война». Есть и научная недобросовестность. В исторической науке принято при обозначении войн на первое место ставить того, кто войну начал5. Так что и с этой позиции «питерский историк» поступил не как российский ученый, а вопреки истории. Подобные спотыкания характерны для обоих рассматриваемых сочинений г. Гогуна.

В названии «Сталинские коммандос» также есть скрытый смысл. «Коммандос» – термин времен анго-бурской войны 1899-1902 гг. Он употребляется применительно к спецподразделениям зарубежных армий. Имя советского вождя в качестве прилагательного должно указывать на недобровольный характер партизанской борьбы в СССР. Мол, по его приказу, а не по зову сердца шли в партизаны.

А само слово «коммандос» призвано означать, что не народ поднялся против иноземцев, а специально подготовленные Москвой террористы, диверсанты и разведчики развернули войну по ту сторону фронта. Т.е. советские партизаны – это сталинские коммандос или, как выражается г. Гогун, «часть советской силовой и карательной системы», а не добровольцы.

Эти положения составляют важную часть сочинения г. Гогуна: не народ поднялся против оккупантов, а кремлевские засланцы. Однако такое утверждение расходилось с историческим фактом, что партизаны почти на 90% – это местные жители, население той местности, где они оперировали, а военные (армейцы, чекисты, милиционеры) составляли менее 12% от численности партизан6. Гогун с легкостью необыкновенной опровергает такие данные – «данные искажены», вот и все аргументы.

Вообще с цифрами и арифметикой г. Гогун обращается запросто. Например, 20 тысяч у него в 2,2 раза меньше, чем 9 тысяч. На полстраницы он цифрами пытается убедить, что немецкий историк подсчитал число уничтоженных советскими партизанами воинских эшелонов точнее, чем Центральный и Украинский штабы партизанского движения (ЦШПД и УШПД). А заключает свои экзерсисы словами: «поскольку эта цифра является не подсчетом, а экстраполяцией, настаивать на ее точности нельзя» (с.191)7. Эти якобы простодушно высказанные слова можно свободно применить к обеим книгам: настаивать на их научной ценности нельзя.

Оценивая точность данных УШПД, г. Гогун считает, что партизаны и штаб «преувеличили эффективность партизанской борьбы в 10-20 раз» (с.194). Т.е. что десять, что двадцать раз – какая разница, главное – всё врут календари. Только наш «ученый» точен.

Или взять выводы по обширной главе – «о коммунистическом партизанском терроре». Эта тема – конек г. Гогуна, на котором он резво скачет по всей книге. Оказалось, что число погибших от «коммунистического партизанского террора» установить невозможно, потому что статистика УШПД «насквозь искажена», а материалы немцев и ОУН-УПА «страдают неполнотой и тоже искажены, хоть и не столь сильно» (с.230-231)

Здесь интересно отметить, что немцы и ОУН в одном ряду, как одна воюющая сторона. Проговаривается наш историк. А главное, каким образом он определил степень искажения статистики. На глазок? И это претендует на науку? До сих пор историки не могут сосчитать этих так называемых коллаборационистов, а Гогун точно знает: «полицейских было больше, чем партизан» (с.174). Почему он так категоричен, откуда ему это известно?

Вот г. Гогун просвещает нас: «В годы советско-германской войны наряду с коммунистическими формированиями здесь (т.е. на Украине. – А.Б.) существовало два массовых партизанских движения – Украинская повстанческая армия и польская Армия Крайова» (с.10). А чуть ниже следует следующее: «…противники и союзники красных партизан – украинские и польские националисты, немецкие и румынские оккупанты…» (с.38). Т.е. здесь националисты из УПА и АК уже не антисоветчики, а прямо-таки союзнички. Про «Армию Людову», «Батальоны хлопски», которые реально боролись против фашистов, а не «держали винтовку у ноги», как аковцы, г. Гогун вообще не поминает.

Подобные «экстраполяции» разбросаны по всей книге, и это очень выпукло характеризует ее научный уровень. Гогун специально подбирает факты и данные под концепцию, игнорируя те, что не вписываются в нее.

Превосходство факторного подхода к изучению и оценке событий истории перед системным анализом состоит в том, что «историк» отбирает факты по своему усмотрению либо в соответствии с полученной установкой. Для придания научной видимости Гогун по-своему классифицирует эти факты, определяет их соотношение, пытается объяснить их смысл. При этом его не волнует, соответствует его концепция действительности, помогает ли она выявить суть такого сложного социального явления как партизанская борьба.

Сравнивая эффективность боевой работы партизанских формирований, подчинявшихся украинскому и московскому начальству, Гогун небрежно замечает: «боевая деятельность отрядов ГРУ и НКВД СССР была в целом незначительна» (с.184). Не берусь оценивать работу знаменитой ОМСБОН НКВД СССР, по которой существует обширная литература (хотя и здесь г. Гогун напортачил, исказив фамилию автора одной из монографий)8. Но для сведения «историка», только формированием под командованием А.П. Бринского совершено диверсий на железных дорогах больше, чем у обоих дважды Героев Советского Союза, вместе взятых. И С.А. Ковпак, и А.Ф Федоров, как известно, подчинялись УШПД. (Это не в укор С.А. Ковпаку, его соединение решало иные задачи.) А точные цифры «историк» может поискать в публикациях руководства ГРУ.9 В те годы люди отвечали за свои слова.

Гогуна не заботит, можно ли на основе его «труда» сделать выводы, необходимые для решения проблем сегодняшнего дня и на перспективу. Ведь в российской армии нет ни устава партизанской борьбы, ни наставлений по контрпартизанской борьбе. О партизанской борьбе не упоминается ни в российском законодательстве, ни в военной доктрине. А работы г. Гогуна играют провокационную роль. Вопреки опыту войн современности он пытается всячески отвратить читателя от партизан. Каких только гнусностей он не приписал советским партизанам! А сколько редких открытий сделал!

Вот он повествует о насильственной мобилизации в партизаны, под страхом смерти. Но кроме дула комиссарского маузера еще, оказывается, людей вело в партизаны желание получить документ об участии в партизанском движении (с.338) и зарплата.10 (с.321). Она, правда, играла, оговаривается г. Гогун, «второстепенную роль». Первостепенной, видимо, была справка. Уверен, что всякий, прочитавший про такие движущие силы партизанского движения, проникнется глубочайшим доверием к творениям этого «питерского историка».