Чтение онлайн

Было бы ты, Чмо, посообразительней, то наложило бы «вето» на гуманитарные бомбардировки Ливии. «Вето» - это не то, что накладывают в штаны, это такая форма голосования. Похоже, что детство у тебя было тяжелое, образования никакого, а то, о котором ты кричишь, куплено на украденные у народа деньги в подземном переходе посреди Москвы. Хорошо, ещё знаешь, что к компьютеру следует подходить со стороны клавиатуры. Надеюсь, теперь запомнишь и про «вето».

Однако, что же все-таки делать? Прежде всего, постарайся реально помочь Каддафи, а заодно и Ирану. Пока они борются, у нас есть время на перевооружение и на обучение населения поведению в период гуманитарных бомбардировок. Неплохо было бы повесить всех воров, как это сделал Сталин в 1937 году. Но начинать пришлось бы с тебя, мое дорогое Чмо, а потому рассчитывать на это не приходится.

В чём я тебя отчасти одобряю – это в той загадочности, которая окружает тебя. Настоящее Чмо должно быть загадочным! Но не допускаешь ли ты перебор в этом вопросе? Многие мои знакомые считают, что ты сдал национальные интересы в вопросе отношений с Ираном и Ливией в связи с тем, что беспокоишься за свои вклады в западных банках. Однако такое предположение не согласуется с тем, что контрактов в Ливии было на 4 млрд. евро, а это существенно больше того, что ты своровало до сих пор. Наплевав на предрассудки «цивилизованных», ты смогло бы своровать все ливийские деньги и существенно повысить свое материальное благополучие. Но почему-то ты не пошло по этому пути.

Незначительная часть респондентов полагает, что, как истинный патриот, ты стремишься в ВТО и ради этой цели готово лизать зад кому угодно. Но и эта версия не согласуется с твоим шкурным интересом, а потому ее достоверность сомнительна. Наконец третья, наиболее значительная часть респондентов считает, что лизать иностранный зад – это твоя природа и патология. Обосновывают они свою позицию тем, что ты не только низко прогибаешься перед Америкой, что можно было бы связать с материальным интересом, но и любишь заглянуть в польский зад, что ни в какие ворота не лезет. Ведь у поляков нет даже приличного мёда, чтобы подманить тебя.

Да, я понимаю, что твое заболевание очень серьезно, но бороться за переход в мужское состояние необходимо. И пусть этот переход представляется тебе чем-то недостижимым, но наличие у существа сверхзадачи уже ставит его на более высокую ступень развития.

И ради бога, не водись с Сар-козой. Сар-коза существо истеричное, абсолютно беспринципное, но очень изворотливое. Может продать тебя, несмышлёное мое, в любой момент. Если не веришь, спроси ее саму, когда будете обмывать откат, возникший после операции с перепродажей ржавых баркасов. У них во Франции тоже воруют, но существенно скромнее, чем у нас. Вот ты и спроси, зачем они накинулись на бедного Ширака. Наверняка Сар-коза будет что-нибудь болтать о верховенстве закона и прочих предрассудках. На самом деле там все гораздо серьезнее, а эти нападки на Ширака всего лишь призваны отвлечь политических конкурентов Сар-козы от более серьёзного для них преступления, имевшего место во время избирательной кампании 2002 года.

В тот год после первого тура президентских выборов во Франции места распределились так: Ширак, Ле Пен и Лионель Жоспен. Причем между вторым и третьим «зазор» оказался равным всего 0,06%. Расчеты показывают, что Ширак сбросил Жоспену несколько процентов голосов, для того чтобы выбросить Ле Пена из второго тура, а судьбу президентского кресла решить в дружеской компании со своим премьер-министром. Однако то ли математика подвела, то ли Ширак пожадничал и испугался сам оказаться без второго тура, но Жоспен не добрал 0,06% необходимых голосов. Пришлось Шираку бороться с Ле Пеном.

С этой целью французам через зомбоящик внушили, что Ле Пен фашист и голосовать за него не следует. Наоборот, следует выйти на демонстрацию и орать «фашизм не пройдет». Ты спросишь, а причем здесь Сар-коза. Во-первых, она была одной из основных фигур в избирательном штабе Ширака. Во-вторых, в этой операции чувствуется ее беспринципный почерк и математическая малограмотность. Наконец в-третьих, нынешняя кампания «заметания следов» - безусловно, свойство Сар-козы.

Так что ты, мое дорогое Чмо, обязательно расспроси об этом Сар-козу. Начинай издалека, пообещай поделиться с ней избирательными технологиями как старыми, добытыми еще из общения с «сыном юриста», так и новейшими, опробованными в последние годы. Не жмись, плесни ей лишний стакан коньяку, но поцелуев не допускай. Мало ли каких болезней нахватала Сар-коза при её-то авантюризме и нечистоплотности.

И главное, помни, что народ любит тебя, потому что ты величайшее Чмо всех времен и народов. Береги себя. Ты нужно нам, как хороший нужник в жаркий день.

А.В. СВОБОДИН

Популярный Зиновий Бедакин уехал с дачи шестичасовым поездом. После него остались семь окурков на резедовой клумбе, тревожное настроение и рукопись нового романа. Рукопись лежала на садовой скамейке, белая и вспухшая, как утопленник, выкинутый на берег в лунную ночь. Было в ней что-то интригующее и страшное.

Редактор Кудыковский осторожно вытащил окурки, еще осторожнее взял рукопись и понес ее читать в маленькую комнатку под крышей.

– Может, тебе туда чаю дать? – соболезнующе спросила жена.

– Не надо чаю, – безнадежно вздохнул Кудыковский. – Чай здесь ни при чем.

Таким тоном отказывается от дорожного бутерброда человек, идущий с перочинным ножом на старого тигра.

Через полчаса из-под крыши послышались мягкие стонущие звуки. Так стонут голуби на солнце и завхозы в бане, когда им растирают спину.

– Тяжело? – сочувственно спросила жена, заглядывая в комнату.

– Нет, – сердито ответил Кудыковский, – легко. Как ершу в мармеладе. Ты только послушай.

Он с ненавистью вытянул лист из рукописи и едко прошипел:

– На, любуйся. Посмотри, каким стилем пишет популярный Зиновий Бедакин. Вот его герой в третьей главе идет по полю. Слушай: «Игнатий задрюкал по меже. Кругом карагачило. Сунявые жаворонки пидрукали в зукаме. Хабындряли гуки. Лопыдряли суки. Вдали мельтепело». Понятно?

– Нет, – уклончиво ответила жена. – Я рязанская. Может, вологодские так говорят.

– Вологодские отпираются. Намекают, что это псковский диалект.

– А псковские что?

– Говорят, что это новочеркасский язык.

– А ты Бедакина что, пробовал убедить?

– Пробовал. Обижается. «Я, говорит, не для того популярным стал, чтобы мой стиль калечили». Жаловаться даже хочет. «Пушкина, говорит, до дуэли довели, Толстой из дома ушел, а теперь из меня стиль вынимают».

– Ну, верни роман, – необоснованно предложила жена.

– Куда там. Две части издали, а третью вернем? Роман же интересный, пойми ты это… О господи, хоть бы он четвертую часть русским языком написал! Вот послушай… Героиня у него есть. Зоя Проклятых. Ну черт с ней, пусть уж так называется, если нежнее фамилии не нашел. Вот как она страдает: «Зоя пурашилась. В голове у нее симарунило. В ушах пляпали будрыки. Еще минута, и она бы горько встрапнула». Это же не девушка, а каменоломня из сна пьяного дворника. Завтра поеду к Бедакину – может, сжалится…