Чтение онлайн

Старшина присяжных продолжал читать чуть осевшим от волнения голосом: «Доказано ли, что Квачков, Яшин, Найденов и Миронов участвовали в преступлении?». И, глянув в ответ, произнес: «ДА. ДОКАЗАНО». Зал глухо охнул. Видно было, как оперлась на впереди стоящий парапет мать подсудимого Ивана Миронова, как побелели скулы у отца Александра Найденова. Беспомощно заоглядывались адвокаты защиты. Это то, что успел уловить, выхватить взгляд, то, что закрепило сознание. Самое удивительное, что я не видела лиц самих подсудимых, да просто потому что не решилась глянуть в их сторону, не хватило меня на то. Ведь если уж моё сознание тут же переплеснулось через край отчаянным воплем «За что?! Да что это творится?!», каково было их бедной душе услышать это! Но окраинное не зрение даже, сознание ухватило всё же их твёрдые, жёсткие лица. Непроницаемые. Без малейшего набежавшего облачка на них. Как стояли, так и продолжали стоять, не выдавая своих чувств. Всё это уложилось в какую-то секунду. Уже в следующий миг старшина присяжных спиной, он стоял за трибуной спиной к залу, ощутив холод ужаса зала, поспешил уточнить торопливо: «ДА. ДОКАЗАНО. – ТРИ. НЕТ. НЕ ДОКАЗАНО.
– ДЕВЯТЬ».

В зале всё это время царила тишайшая тишина, но и в этой тишине слышно стало, как в один миг всё переменилось вдруг – угрюмость и разочарование сменились ликованием и радостью, люди молча, ликующе переглядывались, благодарно взглядывали на присяжных, по некоторым лицам катились слезы. ОПРАВДАЛИ! Таков был главный смысл этого ответа.

А старшина продолжал читать вопросы о причастности теперь каждого из подсудимых к событию на Митькинском шоссе. И у Квачкова, и у Яшина, и у Найденова – у всех был один и тот же счет: трое присяжных считали их причастными и виновными, а девять народных судей признавали непричастными и невиновными. Когда дело дошло до последнего подсудимого – до Ивана Миронова – все в зале уже как-то расслабились, полагая, что и тут не будет обвинения, ведь доказательств его причастности прокуратура не представила вообще. Невоенный человек, не умеющий ни стрелять, ни взрывать, кого не опознал ни один свидетель, на кого не указала ни одна экспертиза, у кого от безысходности прокуратура признала вещдоками травматический пистолет и паспорт, уж он-то каким боком может быть признан виновным на фоне всеобщего оправдания военспецов. Однако старшина, немного запнувшись, произнес: «ДА. ДОКАЗАНО. – ПЯТЬ. НЕТ. НЕ ДОКАЗАНО. – СЕМЬ». Зал снова глухо охнул. Сказанное было похоже на недоразумение, но это был вердикт присяжных. В этот миг стало понятным, для чего так долго просили присяжных уяснить вердикт, под чей приговор ломали и уламывали коллегию. В этот миг стала понятной до конца политическая цель процесса.

Иван Миронов – сын экс-министра печати Бориса Миронова – по команде сверху должен был быть приговорен. Во все времена политическая месть отцу путем расправы над сыном – старый, испытанный способ отмщения своим противникам подонков во власти, среди которых Чубайс – самый одиозный, но не самый высокопоставленный.

Теперь стали ясны и противоречивые чувства на лице судьи, которая была довольна, что присяжные не подтвердили имитацию покушения, но удручена оправданием подсудимых, и, прежде всего, заказанного ей свыше Ивана Миронова. Теперь стал понятен и нескрываемый, видный со стороны раздрай в коллегии присяжных, когда народные судьи, убежденные в невиновности подсудимых, обнаружили в своей среде «обработанных» и «засланных» товарищей, продавших голоса за какие-то только им ведомые краюшки хлебца с кусочками маслица. И всё же, всё же честных и совестливых, верных присяге и мужественных, не сдавшихся и не сломленных в этой коллегии было БОЛЬШИНСТВО!

Эти семеро смелых, эти лучшие представители нашего народа, чьих имен никто не знает, но о ком молились в тот день во многих монастырях и церквях России, на кого надеялись в этот день во всех уголках России, кого мысленно благословляли в каждой обездоленной Чубайсом семье, а таких семей в России девяносто семь процентов! – они выполнили свой гражданский долг – показали власти, что народ не сдался, не продался, и тем заронили надежду в миллионы людей, решивших уже, что с Россией все кончено. Нет, не кончено, пока есть в нашей стране присяжные заседатели, которые под страшным давлением, под семикратным прессом устояли и настояли на ПРАВДЕ. Да благословит Бог вас, дорогие безвестные нам присяжные, да благословит Бог и ваши семьи!

Оглашение вердикта закончилось. Стены дрогнули под оглушительными аплодисментами, кто кричал «ура», кто смахивал слезы, кто вздымал кулаки вверх в ознаменование победы. А потом вдохновленная толпа повалила к выходу. Сначала в коридор вышли первые вестники победы - приставы, их встретили громкими радостными криками. Ликование загуляло по судебным пространствам, люди обнимались и плакали, жали друг другу руки, окрыленные народным отпором Чубайсу. Когда же из зала вышли подсудимые и их адвокаты, фотовспышки и софиты телевизионных трансляций заполонили всё ярким солнечным светом - событие свершилось. В эту ночь Москва и Россия праздновали ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ ВЕРДИКТ по делу о так называемом покушении на Чубайса!

…Я вышла на крыльцо Московского областного суда. Два часа ночи! На ступеньках огромного монстра здания еще толпился народ, наслаждаясь радостью победы Правосудия над Чубайсом, как когда-то в мае сорок пятого наши деды радовались Великой Победе на ступенях Рейхстага. Какая-то старушка догоняла улепетывавшего чубайсовского адвоката Шугаева, колотя его крохотным кулачком в жирную трепещущую спину. Больше жаждущих возмездия на ступенях не нашлось, и представитель потерпевшего исчез в темноте, яко исчезает дым. И правда, дым над Москвой рассеялся. Воздух был пронзительно чистый и свежий. Но сколь символично, что в этот самый день в Питере вырубилось электричество, так ловко украденное и с астрономическим гешефтом поделенное главным приватизатором нашей страны в памятном 2005 году. Ну разве не напоминание народу о плодах жизнедеятельности главного потерпевшего по делу о покушении на Чубайса на случай, если этот потерпевший закажет и проплатит Верховному Суду новый процесс?

Любовь КРАСНОКУТСКАЯ, Информагенство «СЛАВИА»

Есть некоторые простые и конкретные вопросы, на которые наши власти очень не любят давать простые и конкретные ответы. Например, известно, что демократическая Россия вела с Чечней несколько войн. Ну и кто победил?

Официальная версия – победила дружба. Коварный враг частично раскаялся и стал белым и пушистым, а частично осознал тщетность и в отчаянии «убился апстену». И теперь в Чечне мир, благолепие и сплошное строительство курортной зоны.

Однако есть чисто формальные признаки, позволяющие определить победителя в войне. Рассмотрим их:

1. ПОЛЕ БИТВЫ ОСТАЕТСЯ ЗА ПОБЕДИТЕЛЕМ.

В Чечне – местное управление и местные порядки. Ситуацию там федеральная власть не контролирует.

2. ПРОИГРАВШИЙ ПЛАТИТ КОНТРИБУЦИЮ.

Чечня – супердотационный регион. Кроме прямых денежных вливаний жители, например, не платят за свет и воду. Официальное объяснение – из-за высокого уровня безработицы жителям нечем платить. При этом весь год телевидение просто упивалось репортажами о том, как у злостных неплательщиков в России отключают электричество и водоснабжение. Невзирая на то, что во многих местах с работой тоже очень плохо.

3. СОЛДАТ И ОФИЦЕРОВ ПРОИГРАВШЕЙ СТОРОНЫ СУДЯТ ЗА ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ.

Всем известны громкие процессы над офицерами российских войск, воевавших в Чечне.

4. ТО, ЧТО СОВЕРШАЛИ СОЛДАТЫ И ОФИЦЕРЫ ПОБЕДИВШЕЙ СТОРОНЫ В ХОДЕ ВЕДЕНИЯ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В РАМКАХ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИКАЗОВ, ПРЕСТУПЛЕНИЕМ НЕ СЧИТАЕТСЯ.

Для боевиков со стороны Чечни регулярно объявляются амнистии, но на военнослужащих российской стороны они не распространяются.

Конфликт в Чечне начался с того, что чеченцы частично убили, частично ограбили и выгнали русских, которых там было почти столько же, сколько и чеченцев. Эти события с точки зрения закона не рассматриваются, о них стараются не вспоминать.

5. ГРАЖДАНЕ СТРАНЫ, ВЫИГРАВШЕЙ ВОЙНУ И ОККУПИРУЮЩЕЙ ДРУГУЮ, ИМЕЮТ ИММУНИТЕТ ПРОТИВ СУДЕБНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ СО СТОРОНЫ ПРОИГРАВШИХ.

Было уже немало случаев, когда «чеченские милиционеры» приезжали в другой регион, кого-то пристреливали и спокойно уезжали.

В случае конфликтов чеченцев, приехавших в другие регионы, с местными жителями чеченцев всегда наказывают много мягче. О том, как могут разбираться конфликты русских с чеченцами в Чечне я и писать не буду.

Таким образом, если смотреть на дело объективно, то в войне России и Чечни победила Чечня.

Теперь рассмотрим второй вопрос – кого именно она победила.

Победила ли она русских? Нет, с точки зрения русских эта война не была народная, и вёл её не русский народ, а правительство и государство.

В военных действиях участвовал не народ, а военные части, причем только некоторые. Истинно народной она была бы, если бы русские решили, что с Чечней воюют они. Но тогда и война шла бы совсем по-другому: была бы запись добровольцев в ополчение, отряды партизан на временно оккупированной территории… И если бы русские стали воевать именно как народ, то они бы победили. Поэтому возвращаемся к началу – войну вёл не русский народ (подчеркиваю, что в русских включаются все, чувствующие единство, вне зависимости от крови), а правительство России. И оно проиграло.