Чтение онлайн

Во-первых, Волков заимствовал не только терминологию противника, но и его идеологию. Вчитайтесь еще раз: «тоталитарный строй», «корпоративный союз», «государственный капитализм», «социальное партнерство» - бред какой-то. Все эти понятия никакого отношения к марксизму не имеют. Вот почему придется сначала покопаться в других источниках, определяющих фашизм, а затем, если не удастся найти что-нибудь приемлемое, поднатужиться и решать задачу самостоятельно.

Попытка определить фашизм была предпринята на VII Конгрессе Коминтерна в 1935 году. Время было сложное. В СССР нарастала классовая борьба. Многие представители высшей бюрократии, в том числе и бывший руководитель Коминтерна Зиновьев, формировали антинародные блоки, значительная часть которых была связана с иностранными разведками. Этим и следует объяснять то, что Сталин упустил обсуждение вопроса о фашизме на Конгрессе. В связи с этим было принято расплывчатое определение фашизма как диктатуры люмпен-пролетариата. Такое определение, по меньшей мере, малограмотно, потому что диктатура класса – это, прежде всего, определенная экономическая политика. А люмпен-пролетариат – это не класс, а сборище деклассированных элементов, лишенных единых экономических интересов. Соответственно, говорить о диктатуре люмпен-пролетариата смысла нет.

Указанное определение механически базировалось на статистических данных о составе фашистских партий Западной Европы и значительном количестве в них рабочих и крестьян. Но и такой подход был неверен, потому что трудовые массы примыкали к фашизму лишь в силу неразвитости, а порой и в связи с предательской политикой местных социал-демократов и коммунистов. Лозунги же фашистов были превосходны. Вспомните хотя бы лозунги «перестройки»…

С тех пор марксистская идеология не подымала вопрос об определении фашизма, а вот буржуазная социология «поработала» много и жидко. При этом для ее представителей главным было не научное определение фашизма, а подбор такого понятия, под которое можно было бы подвести скопом и фашизм и коммунизм. Отсутствие у представителей этой социологии простой человеческой любознательности, переходящей в научное мировоззрение, позволяет предположить, что они так же, как и представители телевидения, в детстве падали с высоты около метра. При этом следует признать, что подобрать указанный термин им удалось. Таким термином является «тоталитаризм». Четкое определение тоталитаризма нигде не приводится, а, как обычно, в буржуазной социологии дается длинный набор признаков, многие из которых являются взаимоисключающими. Это не смущает авторов, а лишь подстегивает их к оголтелому охаиванию противников в средствах массового оболванивания (СМО) с целью получения предлога для «гуманитарных» бомбардировок.

Пока Волков будет дожевывать идею «тоталитаризма» вместе с крючком и грузилом, попытаемся разобраться с «социальным партнерством» национальной буржуазии и национального пролетариата. Непонятно, где Волков разглядел это партнерство? Ведь Гитлер сразу после прихода к власти лишил национальный пролетариат организовывающих его партий, коммунистов и социал-демократов. Кого-то пристрелили, а кого-то отправили в тюрьму. Всех остальных заставили радоваться появлению фюрера на публике. Сначала это происходило под действием СМО, а затем с помощью репрессий. Всё почти, как у нас, за исключением двух особенностей. Первая национальная особенность России состояла в том, что у нас пролетариат ещё и уничтожался как класс и превращался в мешочников. А вторая особенность вытекала из того, что как в Германии-33, так и в СССР-91 путь фашизма к политической власти был парламентский. Однако Гитлер оказался значительно честнее Горбачева по отношению к собственному народу. Для одурачивания масс Гитлер не разрушал преднамеренно экономику Германии. Необходимость выплаты огромной контрибуции делала свое дело и без подлого саботажа. Это незначительное изменение технологии является нашей национальной особенностью в области фашизма. Нельзя же во всем подражать Гитлеру!

Теперь о «государственном капитализме». Что это такое, Волков тоже не расшифровывает. (Он дает ссылку на Маркса по поводу «государственного социализма».) Подразумевает-ся, что от частого употребления термина «госкапитализм» он стал естественным и нестыдным. А собака зарыта именно здесь. Именно через понятие «государственный капитализм» пытаются обычно замаскировать экономическую диктатуру бюрократии. В начале XX века в общественном производстве большинства стран возросла роль процесса управления и, соответственно, выделился класс бюрократов-управляющих. Они присутствовали и раньше, но лишь теперь начали выделяться в большую группу людей с едиными производственными интересами, отличными от интересов других участников производства.

Но бюрократия не является классом, непосредственно занятым производством товаров. В связи с чем бюрократия вынуждена блокироваться с другими классами. При общественной собственности на основные средства производства бюрократия блокируется с пролетариатом, при частном способе бюрократия блокируется с буржуазией. Изыскивая в каждом из этих случаев наибольшую материальную выгоду для себя, бюрократия органически склоняется к капитализму. Вот почему в 30-е годы в СССР и нарастала классовая борьба, но не между пролетариатом и еще сохранившейся мелкой буржуазией, а между пролетариатом и бюрократией.

Вопросы этой борьбы до сих пор не рассмотрены нашей литературой, потому что после смерти Сталина бюрократия начала скрытно перехватывать экономическую и политическую власть в СССР, трактуя этот процесс как переход к демократии и «оттепель». К 1991 году этот процесс был фактически завершен, и под руководством Горбачева была сменена вывеска. Далее бюрократия начала открыто формировать класс олигархов. Однако в новом классовом тандеме с необходимостью должен был выделиться лидер. При обычном империализме таким лидером был олигархат, при фашизме ведущую роль играет бюрократия. Таким образом, фашизм - это определенный этап развития империализма, на котором крупный капитал блокируется с бюрократией при ее ведущей роли и полном экономическом и политическом подавлении пролетариата.

Индивидуальное восприятие фашизма зависит от того, к какому классу принадлежит человек. Если он член высшей бюрократии, то это восприятие радужно радостное, что можно часто наблюдать в телевизоре. Если он капиталист или даже олигарх, то его отношение к фашизму сдержанное. Если же он пролетарий, трудом зарабатывающий себе на выживание, то фашизм вызывает у него ненависть. Однако не это является главным. Самым важным является вопрос об общественной производительности труда. Если фашизм поднимает производительность труда, то у него есть историческая перспектива, если нет – то нет и перспективы.

Гитлеровский фашизм в силу исторических обстоятельств смог поднять производительность труда за счет его интенсификации, обосновав этот процесс необходимостью захвата «восточных территорий». Современный фашизм заведомо отсталая форма организации общественного производства, поскольку предполагает двойное налогообложение капитала. Первое – это официальный налог и второе – «откат» в пользу бюрократа. В таких условиях капитал может развиваться только в сырьевых отраслях, где его потери от двойного обложения компенсируются природной рентой. Всякое дальнейшее развитие производства при фашизме уже нерентабельно без милитаризации общественной жизни и установления цены рабочей силы ниже ее стоимости, то есть ниже уровня ее простого воспроизводства. Разговоры об инвестициях, внедрениях, нанотехнологии и энергосбережении при фашизме всего лишь рекламные ролики в предвыборный период. А временный рост производительности труда при фашизме можно обеспечить только интенсификацией этого труда и повышением пенсионного возраста.

Теперь о национальном вопросе. Волков считает, что поскольку на смену еврейским олигархам идут национальные олигархи из силовых структур, то национальный вопрос автоматически отмирает, и уж тем более нет повода для рассмотрения «русского национального вопроса», раздувая до его уровня мелкие разборки между футбольными фанатами. У Волкова нет желания рассматривать конкретные вопросы национальных противоречий и уж тем более увязывать их с экономическими обстоятельствами. Придется это сделать нам.

Самым значительным центром межнациональных противоречий в современной России является Северный Кавказ. После перехода на сырьевой тип экономики нефть Северного Кавказа досталась отдельным местным феодалам, а остальное население осталось без средств к существованию. Играя на националистических предрассудках, феодалы выжимают трудовые слои своих республик в центральную Россию, объективно провоцируя при этом вооруженные конфликты.

Попытки разрешить эти конфликты с помощью финансовых вливаний в центры борьбы националистов через местных феодалов приводят лишь к скрытому разрастанию конфликта. Получив деньги из федерального бюджета, местные бандиты начинают скупать на них землю в соседних регионах. Это порождает сопротивление со стороны славянских бандформирований. А отсюда возникают резня на Кавказе и взрывы в московском метро.

Вторым центром межнациональных конфликтов являются автономные республики России и в частности Башкирия. Как вы помните, в городке Благовещенске однажды местные хулиганы слегка побили местных милиционеров. В связи с этим от республиканских властей был спущен приказ ловить на улице всех мальчишек славянской наружности и бить их в помещениях ОМОНа. Как разрешен этот конфликт, на сегодня неизвестно.

Третьим центром проблем осталась проблема еврейского олигархата, порой местечкового. Поскольку на федеральном уровне было решено все межнациональные конфликты разрешать за счет русских, то русскую нацию упразднили юридически. Для этого в паспорте формально отменили графу «национальность». При этом в автономных республиках она была восстановлена декретами республиканских властей, а для благородной национальности она была введена за счет второго гражданства. Единственным народом без национальности остались русские. В результате такой операции русские потеряли право формировать общественные организации на национальной основе, а всякое упоминание слова «русский» могло быть произвольно дополнено словом «фашизм». Этим и воспользовались агенты еврейского лобби в России. В этом вопросе наша газета имеет немалый судебный опыт, за подробностями которого следует обращаться к Ю.И. Мухину.