Чтение онлайн

По имеющимся сведениям, южнокорейское правительство уже разрабатывает комплекс мероприятий на случай коллапса КНДР и перспективы объединения Кореи по сценарию «поглощения» Севера Югом, который, в частности, включает подбор и подготовку кадров в целях их возможного использования на руководящих постах в Северной Корее после её реинтеграции с РК. Известно, что всё время после окончания корейской войны в РК существует неафишируемое, но официальное ведомство – своего рода теневое правительство для Северной Кореи, в котором, в частности, сформированы группы профессионалов-«пхеньяноведов», призванные в час «Ч» стать ядром как центрального правительства, так и администраций всех северокорейских провинций. Теперь речь идёт о том, чтобы в дополнение к ранее существовавшим структурам сформировать команды экспертов из числа находящихся на Юге северокорейских перебежчиков, которые могли бы возглавить местные органы власти в «северных провинциях», а также обеспечить «эффективный экономический менеджмент» на уровне органов государственного управления и частных корпораций.

Уже из этих немногочисленных примеров видно, что «фронт работ» развёрнут весьма масштабно.

По сути, те средства, которые в недалеком прошлом выделялись под межкорейские экономические проекты и оказание гуманитарного содействия КНДР, теперь переориентированы на цели ведения подрывной работы против пхеньянского режима. И каковы же её результаты? Пока их не видно: ситуация в Северной Корее, несмотря на серьёзные социально-экономические проблемы, остается внешне устойчивой, а признаков «волнений» или даже открытых проявлений недовольства политикой правящей верхушки пока почему-то не отмечается.

Это, конечно, можно объяснить закрытым характером и информационной изоляцией северокорейского общества, а также результатом работы отлаженной контрольно-репрессивной машины в КНДР, что позволяет в целом успешно противодействовать «разлагающему» внешнему воздействию.

Пхеньянские пропагандистские издания настойчиво предупреждают: «Когда вокруг много вредных насекомых, надо вовремя ставить на окна и двери противомоскитные сетки». Однако как бы то ни было фактом остаётся то, что, в отличие от стран арабского Востока, в Северной Корее нет реальной оппозиции, которую можно было бы заблаговременно «простимулировать» и попытаться привести к власти в качестве «легитимного правительства», опирающегося на поддержку большинства населения.

В этих реалиях было бы полезно более глубоко разобраться. Дело в том, что северокорейская элита, несмотря на имеющиеся внутренние дрязги и подковерную борьбу по поводу распределения властных полномочий и иных привилегий, по отношению к внешнему миру выступает достаточно консолидированно. Это легко объяснить тем, что практически все представители правящей когорты в своём активе имеют немало «грехов» и «чёрных пятен», бросающих тень на их репутацию в глазах Запада, поэтому каких-либо иллюзий насчёт своей «востребованности» в случае смены режима или «демократического переворота» эта публика абсолютно не испытывает.

Кроме того, пхеньянские руководители прекрасно осведомлены о том, как в том же Египте военные и правосудие сводят счёты с представителями старого режима. Им хорошо запомнилась также судьба не только С. Милошевича и С. Хусейна, но и собственных южнокорейских президентов-генералов, немало сделавших для расцвета «экономического чуда на берегах Хангана» - Чон Ду Хвана и Ро Дэ У, приговорённых первым президентом-демократом Ким Ён Самом к смертной казни и 20 годам заключения соответственно (только энергичное вмешательство Вашингтона спасло опальных президентов). Проецируя эту ситуацию на себя и зная особенности корейского национального характера и традиций, они твёрдо убеждены, что в случае политического поражения Севера и прихода туда южнокорейских «братьев» «никто не дождётся пощады и революция не остановится ни перед кем». Отсюда мораль: как бы представители северокорейской элиты ни относились друг к другу и к высшему руководству страны, жить при нынешнем режиме и по правилам «клана Кимов» для них предпочтительнее перспективы оказаться на скамье подсудимых в условиях новой «демократической Кореи».

Что же касается рядового северокорейского населения, то и там не наблюдается поляризации сил по линии «демократы» и «традиционалисты». Среднестатистический гражданин КНДР, как правило, не имеет внятного представления о том, за какие такие перемены или реформы ему следует бороться и, скорее всего, будет приветствовать любую твердую власть, пусть даже немного и деспотичную, которая сможет уделить ему толику внимания – улучшить материальное положение, отодвинуть угрозу голода, холода, болезней.

Кроме того, на Севере тоже жива память о жестокостях корейской войны, а в потенциальных южнокорейских «освободителях» многие северяне видят бывших помещиков, стремящихся вернуть свои земли, а местное население опять сделать батраками и т.д.

О довольно низком уровне политической «пассионарности» северокорейского населения свидетельствует и такой характерный факт, что из всего объёма разнообразной информации, поступающей по различным каналам из Южной Кореи, наибольшей популярностью пользуются вовсе не новостные блоки или рассказы о «зажиточной» жизни в РК, а так называемые «драмы» - южнокорейский вариант «мыльных опер», так полюбившихся в нашей стране.

Естественно, доказывать полную неуязвимость северокорейской системы перед лицом нарастающих внутренних и внешних вызовов было бы наивно. При всей автаркии народного хозяйства КНДР всё более остро нуждается в топливе, энергии, продовольствии, товарах первой необходимости, которые страна сама произвести не в состоянии. Поэтому, если внешняя «удавка» стараниями Сеула и Вашингтона будет продолжать сжиматься, сценарий экономического, а вслед за ним и политического обвала не может быть полностью исключен.

Каков будет окончательный финал при таком развороте событий и какие политические силы при этом «выйдут на поверхность» в Северной Корее, знать сейчас, конечно, никому не дано. Тем не менее южнокорейцам, которые усиленно пытаются «раскачивать лодку» в надежде на то, что им удастся овладеть обстановкой и что будущий порядок на Севере, а также в единой Корее будет кроиться по сеульским лекалам, следовало бы поостеречься возможных последствий столь опрометчивой деятельности. В случае гипотетического распада центральной власти и потери управляемости в КНДР вполне реальным итогом может стать не «демократическое» преобразование общества, а нарастание хаоса, начало войны «всех против всех», что способно породить гуманитарную катастрофу, массовый исход беженцев в сопредельные страны. С уверенностью можно прогнозировать, что это, скорее всего, приведет к полной разбалансировке региональной ситуации, нарастанию уровня конфликтности не только на Корейском полуострове, но и между державами, соседствующими с ним.

Такого же рода пессимистические прогнозы, увы, приходится делать и в отношении влияния рассмотренных событий на перспективы сохранения глобального режима нераспространения ядерного оружия, самого ДНЯО и, соответственно, международной стабильности.

Александр ВОРОНЦОВ, заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, Олег РЕВЕНКО, политолог

К сожалению, вопросы политэкономии и прикладной экономики наименее развиты в нашей газете. Наиболее заметными авторами, работающими в этой области, являются Паршев и Авагян. Однако до приличного научного уровня постановки и решения задачи нам еще очень далеко. Вот почему кроме дискуссии с последней статьей Авагяна «Изучить концепции стоимости!» («СИ», №25) необходимо рассмотреть несколько методических вопросов. Усвоение данной технологии может побудить новых авторов включиться в обсуждение.

1. Зачем нам стоимость?

Зачем нам все остальные экономические вопросы? Пусть ими занимаются узкие специалисты, а мы будем искать погрешности в их построениях.

Это заведомо порочная стратегия. Следуя ей, мы, именно мы допустили господство бредовых гайдаротеорий и допустили перевод России в разряд экономически отсталых стран с экономикой, ориентированной на снабжение сырьем и капиталом развитые капиталистические страны. В преддверии очередных псевдоизбирательных кампаний на нашу доверчивую родину прольется поток экономических обещаний, не подкрепленных никакой ответственностью их авторов. Вот почему главная обязанность всей патриотической прессы – показать, что выдаваемые обещания не могут быть выполнены в силу действия объективных экономических законов. А потому борьбу за ответственность власти перед народом необходимо расширять.