Чтение онлайн

Вы сетуете также, что «немногим генералам довелось написать воспоминания». Господь с вами! Вам просто не принесли их в погреб. Другое дело, что мемуары наших маршалов и генералов появились позже немецких. И это понятно: наши были сравнительно молоды и после войны продолжали службу, тут не до мемуаров, а немецким старым фердунам ничего не оставалось, как писать и оправдываться, валить всё на Гитлера.

Но порой, сидя в подземелье на цепи, вы тоскуете о документах, которых и не существовало в природе. Так, вы требуете: Дайте мне Большой План Большой Войны! (с.14-15). Это вы подхватили то ли ещё у Радзинского, то ли уже у вашего любимца Резуна-Грызуна: Сталин-де готовился к завоеванию всей Европы! И был план «Петра Великого», составленный по его мифическому завещанию. Где он? Да ведь не было такого плана-то. Я слышу, как вы негодуете: «Как! А «Соображения по развертыванию Красной Армии на случай войны с Германией»?». Да, кто-то где-то разыскал или изобрёл такое сочинение. На случай! Его никак нельзя назвать документом: оно написано от руки, под ним нет подписи ни наркома, ни начальника Генштаба, и в таком виде оно не было, не могло быть доложено Сталину, как уверяют некоторые авторы. Подобные планы сочиняются во всех генштабах мира, для этого штабы и существуют. Я уверен, что в генштабе Люксембурга есть план на случай воздушно-бомбовой атаки Монте-Карло.

Вы попросите кого-то из родственников (внуки есть?) принести вам в погреб «Майн Кампф», планы «Барбаросса», «Ост» и эти «Соображения». И сопоставьте. Гесс ещё в 1922 году записал под диктовку Гитлера, что проблема Lebensraum для великого немецкого народа может быть решена только за счёт России; в плане «Барбаросса» по дням и часам расписано было, как надо для этого разгромить Россию, а в плане «Ост» по пунктам – как ограбить и разорить её, стереть с лица Земли. И поставьте рядом с этими дотошными документиками, что с гербовой печатью и державными подписями, анонимные «Соображения», которые можно назвать и «Мечты», «Грёзы» или «Упования». Какое впечатление?

Но всё-таки видно, вам что-то в погреб приносят, но там темно, читать трудно, и хотя вы пытаетесь, однако всё путаете, перевираете. И вот лепечете, например: «В выступлении по радио 3 июля 1941 года Сталин назвал три фактора (выделено им.
– В.Б.), которые обусловили успех вермахта» (с.8). На самом деле никаких «трех факторов» успеха немцев в этом выступлении нет. Есть «три основных фактора» в докладе Сталина 6 ноября 1941 года о 24-й годовщине Октябрьской революции, но, во-первых, речь тут совсем о другом – не об успехах фашистской армии, а о её «неминуемой гибели». Во-вторых, кроме трёх основных, названы и другие факторы. Какие? Почитайте Сталина. Пусть супруга принесёт новую свечку, ваш огарок уже коптит.

Вы сами-то, Марк Семёнович, в каких войсках служили? Очень трудно догадаться. Не в военторге? Или, как Радзинский да Млечин, вовсе не служили? Трудно поверить, что служили, когда видишь, как далеки вы от темы армейской службы и войны, как не понимаете самые простые вещи в этой области.

При написании истории очень важна проблема источников. Вы, повествуя, например, о наших неудачах, об отступлении летом 41 года, ссылаетесь: «Писатель-фронтовик В. Астафьев вспоминает...» Не мог Астафьев ничего вспоминать об этом, ибо на фронт он попал только в 43-м году и никаких наших отступлений не видел, а только немецкие. И рассказал, как однажды в Польше убил убегавшего немца: «Котелок у него под ранцем на спине. Цель заметная. Под котелок я и всадил точнехонько пулю из карабина». В спину убегавшему... Как смачно описал!

Был у меня приятель Михаил С., поэт из Днепропетровска. Я для «Советского писателя» написал одобрительную рецензию на его рукопись. Потом в Коктебеле подружились. Он нередко приезжал в Москву, всегда заходил ко мне. Однажды сидим мы за непустым столом с непустой бутылкой, вдруг он и говорит: «Хотите. Я вам расскажу, как я немца убил?» - «Нет, не хотим, - сразу ответил я.
– И никому об этом не рассказывай». Он удивился, замолчал, может быть даже обиделся. «Таня, - попросил я жену, - принеси «Казаков» Толстого, это, кажется, третий том». Она сходила в кабинет и принесла. Я быстро нашёл нужное место, вот это.

Старый казак Ерошка, в прошлом сорвиголова, зашёл к юнкеру Оленину. Сидят они вдвоём, беседуют, пьют водку, крепко уже набрались. Гость облокотился на руку, задремал. Вдруг донеслась весёлая песня.

«- Это знаешь, кто поёт?
– сказал старик, очнувшись.- Это Лукашка-джигит. Он чеченца убил, то-то и радуется. И чему радуется? Дурак! Дурак!

– А ты убивал людей?
– спросил Оленин».

Да, служилый казак Терской линии Ерошка не мог не убивать. Но вот какое воздействие оказал на него вопрос любопытствующего юнкера:

«Старик вдруг поднялся на оба локтя и близко придвинул своё лицо к лицу Оленина.

– Черт!- закричал он на него.
– Что спрашиваешь! Говорить не надо! Душу загубить мудрено, ох, мудрено!
– Прощай, отец, и сыт, и пьян, - сказал он вставая». И ушёл Ерошка, видимо, опасаясь новых расспросов.

– Так вот, не странно ли, - сказал я, - что в середине прошлого века дремучий казак понимал и чувствовал: «Мудрено, ох, мудрено!». И не считал возможным говорить об этом даже с глазу на глаз со своим приятелем и даже во хмелю. А наш прославленный современник без всякого раздумья, сам, по доброй воле рассказывает в многомиллионной газете: «Я врага убил... Точнёхонько...» В спину...

А вообще-то этот ротный телефонист был фронтовиком не только беспощадным, но и загадочно невежественным в военном деле, не умел даже читать военную карту. Он писал: «Посмотрите на любые карты 1941 и даже 1944 года. Там обязательно 9 красных стрелок против 2-3 синих». Разумеется, это не обязательно: на разных картах разное количество стрелок тех и других, но главное дальше об этом: «Это 9 наших армий воюют против 2-3 немецких армий». Поняли, историк? Он считал, что каждая стрелка это обязательно армия, а на самом деле она означает направление удара или контрудара разными силами, вовсе не обязательно силами всей армии, тут может быть и корпус, и дивизия, и полк... Иногда под стрелкой это указывается. Да и по составу армии были различны: наши не превышали 70-80 тысяч человек, а у немцев – и 100, и 200, и 300. Например, 6-я армия Паулюса. И вот на основании своего невежества телефонист сделал вывод: «Мы немцев трупами закидали!» А не телефонными трубками?

Но этого мало. В советское время в «Правде» Астафьев восхищался Красной Армией и писал о её блистательных победах, в которых соотношение потерь было 1 к 10 «в нашу пользу», а при Горбачеве-Ельцине уверял, что такое соотношение было в пользу немцев. То есть в обоих случаях человек врал почище вас, товарищ Солонин. Потому вы на него и ссылаетесь. Потому Горбачёв и повесил ему Звезду героя, а Ельцин издал собрание сочинений в 15 томах. Таков ваш источник.

С грустью я прочитал у вас замшелую бреховину о том, как некий майор Кононов с большей частью своего 436 сп 155 сд 13 армии с развернутыми знаменами и, надо полагать, под барабанный бой перешёл к немцам. Это вы стянули у Солженицына. Опять крайне злокачественный источник. И даже любящая супруга покойного, готовя к изданию его в четыре раза усекновенный «Архипелаг» не решилась оставить сию прелестную бреховинку. Ах, как жаль, что нет уже моего друга писателя Василия Никитича Гришаева. Он как раз служил в этом полку и мог бы многое рассказать, в частности, о том, что в 13 армии не было 155 дивизии, о чем вы пишете.

А это! «Генералам выдаётся личное оружие для того, чтобы поднимать в атаку своих подчиненных» (с.74). Ну как такое могло взбрести вам в голову! Словно об Александре Невском во время ледового побоища в 1242 году. Конечно, на войне всё бывает, и если, допустим, противник прорвался к штабу, то и генералы могут пойти в атаку. Бывает и так, как писал Семён Гудзенко: «...когда идут в атаку писаря...» Но это же исключительный случай! А задача генералов, их назначение не в атаки ходить с пистолетом, а руководить боем с КП или из штаба.

Тут же уверенно заявляете, что если солдат оказался в плену здоровым, значит сдался добровольно (с.376). Какое убожество воображения! Да есть же множество причин, чтобы попасть в плен и здоровому: например, такая внезапность атаки врага, что не успеваешь воспользоваться оружием. Или: к артиллерийской батарее не успели доставить снаряды, а враг – вот он! Не можете представить себе такое? Что ж тогда взялся книги писать?

А как решительно и язвительно изрекаете: «Не обязательно кончать Академию Генштаба, чтобы понять, что наступление гораздо сложнее, чем оборона». И самым ярким примером умелой обороны объявляете Израиль. Батюшка, ну зачем корчите из себя мудреца? Я думаю, что достаточно иметь за спиной пять классов, чтобы понять: ваше изречение – чушь. На войне все зависит от множества причин – от соотношения сил, их качества, от количества и особенности вооружения, от характера укреплений, местности, от времени года и даже погоды, например, лётная она или нет. А израильский опыт, которого тогда не существовало, в 41-м году нам никак не годился хотя бы по причине некоторого несоответствия территорий.