Чтение онлайн

Водоизмещение «Сибири» – как у линкоров времён Первой мировой войны, а по форме она напоминает утюг, поэтому у неё очень широкая палуба, коридоры просторные, как на пассажирских лайнерах, каждая каюта оборудована местным телефоном и функционирует спутниковая радиосвязь, так что можно из любой точки океана звонить прямо домой. Есть бассейн, шикарная парилка. Питание не такое, как на обычных судах, а гораздо разнообразнее и вкуснее, и после солдатской пищи в армии у меня появилась возможность хорошо отъесться. Прекрасная библиотека, как на крупных полярных станциях, и кинотеатр. В то время персональные компьютеры на гражданских судах ещё не применялись – все вычисления выполняла машина «Искра». Телевизоры принимали первый канал. Экипаж тогда составлял 150 человек, включая авиаторов и научный персонал, а вместе с прикомандированными лицами атомоход брал на борт более 200 человек, и коллектив подобрался очень разнообразный и интересный, так что скучать в пути не пришлось.

9 мая мы пересекли кромку однолетнего льда, и, не сбавляя скорости, «Сибирь» прошла по их сплочённым полям к 80-й параллели мимо Земли Франца-Иосифа, на которой автор зимовал в 2007-2009 гг., затем началась зона многолетних льдов, а в приполюсных районах в это время года она составляет 10 баллов. Огромные заснеженные паковые равнины с многочисленными торосами перемежались с более тонкими однолетними и отдельными узкими разрывами молодого битого льда. В это время в центральной Арктике стоит спокойная солнечная погода. Животные встречались редко. Атомоход пробивался по трещинам между тяжелыми льдинами и вставками лёгких, с разбегу ломая резкими ударами толстые перемычки, и 18 мая с большим трудом дошёл до обломка поля, на котором находилась «СП-27». Радость полярников была неописуема. К тому же им надоели своими визитами белые медведи. За сутки погрузили домики, имущество, собак и зимовщиков. Вместо трапа использовалась большая клетка, которую краном ставили прямо на лёд, а потом вместе с людьми поднимали на борт.

После выполнения первой задачи приступили к научным исследованиям, но 21 мая в сплошном твёрдом панцире Арктики со спутников зафиксировали гигантский разлом длиной более 3000 км, идущий от архипелага Франца-Иосифа прямо через Северный полюс к Земле Гранта (территория Канады). (Подобные образования возникают вследствие неравномерного действия ветра на дрейфующие льды, а также из-за разницы в толщине и массе.) Стало ясно, что в летний период разлом можно использовать для проводки судов из Атлантики в Тихий океан и наоборот.

Итак, у нас появилась возможность без больших затрат времени выйти по этой трассе непосредственно на 90 градусов северной широты и провести там комплекс научных работ. В 1977 г. атомоход «Арктика» уже дошёл до крайней точки планеты, но это было в августе, когда ледовая обстановка несравненно лучше, чем в мае, а кроме того, к данному походу долго готовились и тщательно прорабатывали маршрут, но сейчас появилась перспектива быстро и напрямую выйти в место вращения земной оси, а ежедневное получение спутниковой информации делало эту задачу вполне реальной. На общем собрании экипажа, полярников, научного персонала и корреспондентов все единогласно проголосовали идти на Северный полюс. Пробившись к разлому, в благоприятной обстановке со скоростью 10 узлов направились к заветной цели, разгоняя нырявших в воде моржей и тюленей.

За 30 миль до крайней точки планеты высказали предположение: если на ней сейчас нет твердого покрова, то не на что будет поставить флаг, но полёт на вертолёте выявил наличие в этом месте толстой льдины. 25 мая в 15 час. 52 мин. навигационные приборы зафиксировали прохождение Северного полюса с рекордной точностью в несколько метров, чего ранее ещё никому не удавалось, и все участники рейса смогли побывать непосредственно в месте вращения земной оси. Стояла морозная солнечная тихая погода, по традиции был проведён митинг; на льду работали почта и чайная, и всё было как в песне:

– Налево юг, направо юг, и слева друг, и справа друг.

Затем учёные провели исследования, и «Сибирь» двинулась обратно. На первый взгляд кажется, что идти с макушки планеты к экватору легче, чем в обратном направлении, но это не всегда соответствует действительности, ибо разлом начал закрываться, и только 29 мая мы вышли из зоны сжатий, а затем повернули к Диксону, где уже началась навигация, и в районе мыса Желания встретили ледокол «Красин», который вёл транспортные суда. 3 июня прибыли в порт, где началась погрузка всего необходимого для новой дрейфующей станции, а я с удовольствием прогулялся по берегу, ибо после пребывания на воде соскучился по твёрдому грунту. Таким образом, заранее рассчитанный график похода оказался полностью выполнен даже несмотря на незапланированный визит к Северному полюсу, а 4 числа «Сибирь» с новыми полярниками взяла курс в море Лаптевых. С большой скоростью мы двигались по каналу во льдах, пробитому до нас атомоходом «Россия», 6 июня начальник СП-29 В.В. Лукин, летая на вертолёте, выбрал льдину для новой дрейфующей станции. 9-го числа на широте 80 градусов 20 минут началась её организация, и уже 11 июня она стала функционировать. Наш ледокол взял курс на Мурманск, куда мы прибыли через 8 дней, летняя практика завершилась, – я вернулся в Ленинград, где рассказал товарищам в Университете об этом плавании.

За период экспедиции было пройдено 10 тыс. км, из них 9000 во льдах, причём 3700 − в особо тяжёлых условиях зоны центральной Арктики! Поход обошёлся без серьёзных поломок и самое главное: впервые удалось успешно достичь самой северной точки планеты без какой-либо предварительной подготовки! В первую очередь это является заслугой системы научно-оперативного обеспечения плавания, в котором принимал участие и автор данной статьи. Впоследствии мне удалось побывать и на Южном полюсе, но это тема уже другого рассказа.

А.С. Лазарев

В своё время французский маршал Фош писал: «Если Франция и не была стёрта с карты Европы, то в первую очередь благодаря мужеству русских солдат». Сегодня об этом забыли. Откупаясь отдельными памятниками, Франция всё ещё считает Россию в той войне своей должницей…

– Я умоляю Ваше Величество приказать Вашим армиям начать немедленное наступление. Иначе французская армия рискует быть раздавленной! – взволнованно говорил посол Франции в России Морис Палеолог Николаю II, добившись ауденции 5 августа 1914 года.

Российский император внял мольбе союзника. Армия генерала Самсонова двинулась навстречу своей гибели. Самсонов и сам наломал дров, и другой российский генерал, Ренненкампф, проявил то ли нерешительность, то ли затаённое хамство – у него с Самсоновым были счёты ещё с японской войны. Армия Ренненкампфа топталась на месте, пока немцы били самсоновскую, разодрав её на потерявшие между собою связь части. Первые 20 тысяч русских солдат легли в болота, около 30 тысяч попали в плен. Таков был первый взнос России в выполнение союзнического долга - германское командование сняло два корпуса с Западного фронта, перебросив их на Восточный. Поэтому и не сумели немцы сломить сопротивление французов на Марне, когда уже в бинокли был виден Париж.

Это известная история. Менее известно другое обращение Франции к российскому императору. Война затянулась, и к 1916 году людские резервы Франции были истощены, а Россию они считали «дойной коровой». И российский император повелел отправить союзникам русских солдат, да таких, чтобы были самыми лучшими.

Судьба их оказалась трагичной.

Узнал я об этом почти случайно. Разговоился как-то с матерью моего острогожского друга Ивана Черкасова Ксенией Ивановной, ныне покойной, которая рссказала мне о своём старшем брате Филиппе Ивановиче Землянском. Он защищал «Хранцию от врагов германских» в Первую мировую войну. Первый особый полк, в котором служил мой земляк, формировался в Москве и был отправлен во Францию в январе 1916 года через Сибирь в Маньчжурию, а затем пароходом в Марсель.

«Отбор в полк был тщательный,– рассказывала Ксения Ивановна, - отца вызвали в уезд, где говорили, что наша семья пользуется уважением и нашего Филиппа нужно послать во Францию как достойного представителя России».

О тщательности отбора я прочитал и у других участников тех событий: «Из гарнизона, насчитывающего 30 тыс. человек, отобрали 260 рядовых и унтер-офицеров. Все люди были рослые, крепкие, красивые, грамотные. Особое внимание обращалось на вероисповедание: кроме православных, никого не брали».