Чтение онлайн

Очень ценятся в премиальных жюри также заявления такого рода: «К Шолохову я никак не отношусь. Я его и не читал никогда». Даже не читал, но почему-то уверяет, что «Толстой интереснее». Так ведь чтобы придти к такому выводу, надо сопоставить писателей, а для этого - прочитать обоих. Нет, говорит, читал только одного, но уверен за обоих. А нас ещё стыдят, будто мы о «Докторе Живаго» говорили: «Не читал, но возмущён!»

О Тостом вот что дальше: «Никто его по-настоящему не знает и не читал». Только Битов осилил. Только он знает по-настоящему: «Истинный Толстой - это его дневники». Кто спорит, дневники очень важная часть творческого наследия гениального писателя. Но неужели так мало стоят его романы, повести, рассказы, публицистика? Почему, спрашивается, привязались к ним во всём мире деятели кино, театра, композиторы, художники? Ведь сколько фильмов по одному только роману «Война и мир» или по «Анне Карениной». Толстой-то сам однажды в старости сказал своему секретарю В.Ф. Булгакову: «Война и мир» - самый глупый мой роман». Но Горькому похвастался о нём же: «Это - как «Илиада»!». Ну, что взять с гения: что захочет, то и отмочит.

Битов признаётся: «Я давно уже не читатель...». Похоже, что очень, очень давно, может быть, даже с пионерского возраста. Только в таком незащищённом возрасте можно было поверить и, ничего больше не читая, донести до старости такую, например, где-то услышанную или прочитанную байку о русской литературе XIX века: «По рукам все рукописи ходили. И писали классики не для народа, а друг для друга. Пушкин - для Жуковского, Гоголь - для Пушкина и т.д.» Ну, во-первых, ясно же, что Битов не читат Пушкина, который прямо возглашал:

Слух обо мне пройдёт

по всей Руси великой...

Не зарастёт народная тропа...

И долго буду тем любезен я народу... Народу, а не Василию Андреевичу.

Во-вторых, интересно, а кто, по мнению юбиляра, писал для Гоголя - не Хлестако ли?

Ничего не читавший, живущий слухами человек предстаёт перед нами и в рассуждениях Битова о советской литературе. Уверяет, например, что существовала «ужасная официальная литература». А что это - романы, повести, поэмы, на которых стоял гриф «Одобрено ЦК КПСС»? Привёл бы хоть парочку примеров. Официальные творения -это конституция, указы, кодексы, дипломатические ноты и т.п., но это не литература, о которой идёт речь.

А ещё страшнее, говорит, была «секретарская литература». И опять - ни одного примера. Это произведения писателей, работавших секретарями Союзов писателей? Да, появлялись порой из-под пера некоторых секретарей такие, например, произведения, как роман «Грядущему веку». И я, не имея возможности напечатать статью о нём в Москве, постарался показать его убожество на страницах саратовской «Волги» в №7 за 1989 год, когда сей секретарь благополучно сидел в своём высоком кресле. А что в это время делали вы, мультилауреат и беспощадный враг секретарской литературы?

Но ведь секретарями разного уровня были в Союзе писателей и Фадеев, Федин, Соболев, Леонов, Тихонов, Твардовский, Михалков, Арбузов, Смеляков, Симонов, Бондарев, Гамзатов, Сергей Антонов, Астафьев... Так неужели «Разгром» и «Молодая гвардия», «Города и годы», «Капитальный ремонт», «Русский лес», «Василий Тёркин», «Жди меня». «Горячий снег», «Журавли», «Царь-рыба» и другие произведения названных писателей это и есть ужасная, невыносимая «секретарская литература»? Гораздо более вероятно, что вы, Битов, завершив своё литературное образование ещё до появления вторичных половых признаков, ничего этого просто не читали, но подхватили кем-то брошенные ярлыки - «официальная литература», «секретарская литература» - и бездумно понесли дальше вплоть до страниц «Литературной газеты». Неужели не понимаете, что писатели могут занимать одинаковые посты, а писать по-разному. Это естественно для человека, который признаётся, что у него «рабьи мозги». Кстати говоря, вы уверяете: «Критики обычно пишут не о том, что есть, а о том. что им хочется видеть». Видит Бог, я не хотел видеть «рабьи мозги», но невольно набрёл на них в вашем интервью.

Однако вернёмся к Толстому и Шолохову. Вот ведь какая новость: в Советское время «Лев Толстой выходил выборочно...». Выборочно! Трудно поверить, но именно так Битов сказал. Выходит, он и слыхом не слыхивал ни о 90-томном собрании сочинений безумно любимого писателя (1928-1958), ни о 20-томном (1960-1965), ни о 22-томном (1978-1985), ни о множестве других изданий, общий тираж которых - миллионы и миллионы экземпляров. И он ещё лепечет о культуре и бескультурье!.. Он уверен, что выбрали 90 томов, а 150 спрятали в спецхран.

«Только благодаря Шолохову вышел роман «Война и мир», который он «пробил» в издательстве». Господи Боже мой, да в каком же это издательстве? Когда? И не сцапал ли Шолохов гонорар за это издание? А кто «пробил» в 1952 году оперу Сергея Прокофьева «Война и мир», кто в 1965-м «пробил» одноименный фильм Сергея Бондарчука?

Вы думаете, читатель, это всё? Нет. У президента ПЕН-центра вслед за Солженицыным, уверявшим, что в Советское время Достоевский был «недоступным для чтения», есть кое-что ещё сообщить нам и об этом писателе. Слушайте: «Ведь Достоевский начал выходить только после смерти Сталина, а до этого он считался «реакционным». Вы поняли? Стали печатать только после 1953 года, а до того как реак... Да он и раньше и после считался реакционным, каковым и был на самом деле: из петрашевца, приговорённого к смертной казни, замененной острогом, стал монархистом. Его отвергали, писали о нём резкие статьи, сочиняли на него злые эпиграммы такие авторитетные художники, как Тургенев, Некрасов, Михайловский, его терпеть не могли Чайковский и Бунин, очень критичен к нему был Горький, хотя отстаивал публикацию даже «Бесов». В этой большой компании оказался и Ленин. Разумеется, Достоевский не оставался в долгу у некоторых своих противников, да и других писателей не обходил своим пристрастным внимание. Так, о Толстом говорил, что в сравнении с Пушкиным он ничего нового не сказал: Салтыкова-Щедрина именовал Сатирическим старцем и т.д.

Да, реакционер, и тем не менее 23-томное собрание его сочинений, начатое ещё до революции, после Октября не было прервано и заброшено, а в 1918 году - война шла!
– доведено до конца. В 1921 году в Москве и Петрограде достойно отметили 100-летний юбилей писателя. Вскоре на Цветном бульваре в Москве реакционеру поставили памятник работы знаменитого тогда скульптора С.Д. Меркурова и открыли музей на Божедомке, где этот памятник сейчас и стоит. Из советских изданий Достоевского упомяну только академическое в 30-ти томах, вышедшее тиражом в 55 тысяч экземпляров в 70-80 годы, законченное накануне пришествия бесов демократии во главе с Вельзевулом Сергеевичем. А всего после революции, по данным на ноябрь 1981 года (160 лет со дня рождения писателя), в нашей стране вышло более 34 миллионов его реакционных книг, это 540 тысяч ежегодно. А Толстого издавали ещё больше.

Всю эту литературно-политическую дичь президента Битова можно поставить в один ряд только с дичью президента Путина о том, что в Советском Союзе не было мясного животноводства, что экспортировали мы в другие страны только калоши фабрики «Скороход», что немецких фашистов разбили да изгнали только под дулами заградотрядов и тому подобный полоумный бред. Вот уж два сапога - пара! Психически больные.

Но ведь вот что тут главное-то. Не в Битове дело. Ну, возможно, начал он праздновать свой юбилей несколько раньше срока, ну, перебрал, а тут - корреспондент, а он ещё не успел закусить и понёс. Но корреспондент-то из писательской газеты, он штатный сотрудник её отдела литературы. И вот слушает весь этот легендарный вздор и молчит. Он же именно по определению его должности обязан знать, что это вздор, чушь, бред, туфта. А он не смеет ни возразить, ни вопрос задать хотя бы о том, в каком году Шолохов «пробил» издание «Войны и мира».

И не в Путине дело. Он не виноват, таким убогим его мама родила. Но ведь есть же Дума, министры, Генеральный прокурор, наконец, ФСБ. И вот все они видят же его слабоумие, понимают, что хотя бы вступление в ВТО - это измена родине, предательство наших национальных интересов и прямой служебный и гражданский долг их - пресечь измену, но все холуи молчат, никто не шевелится. Да что там! Единогласно голосуют «за», отбивают ладошки аплодисментами...

Страшно жить в этой России, господа...

Владимир БУШИН

В 1759 г. в семье крепостных графа Строганова родился мальчик. Свое первоначальное образование он получил в иконописной школе, а в 1777 г. по указанию помещика талантливого юношу отправили в Москву, и он попадает в команду знаменитого архитектора В.И. Баженова, где изучает зодчество, не оставляя занятий живописью. На способности молодого художника обратил внимание другой крупный градостроитель М.Ф. Казаков и привлекает его к участию в росписи Троице-Сергиевой лавры. Впоследствии живописец переезжает в Петербург, где живёт во дворце Строганова, изучает математику и естественные науки, а в 1786 г. вместе с сыном графа Павлом едет во Францию и Швейцарию, где в течение четырех лет совершенствует свои познания в архитектуре.