Чтение онлайн

И, разумеется, случайность, что лучший из его романов, вершина творчества, издан мизерным тиражом в 5 тысяч экземпляров и более не переиздавался. Книгу хотели замолчать, а нам надо помнить.

Отмечают и 9 дней, и сороковины, а мне хотелось бы - «9 лет». Нынче время летит со страшной скоростью, год проскакивает как один день. До сороковин не доживу (доживёт ли страна?) – надо бы отметить.

Афанасьев заслуживает, чтобы его вспоминали ежегодно, а уж «9 лет» – сам бог велел! Говорят, был в друзьях у Проханова, Личутина и Бондаренко – охотно верю. Но они живы, а он ушёл, едва разменяв шестьдесят лет. Не в укор друзьям. Но отчего же первыми уходят лучшие, самые чистые, честные и самоотверженные?

Лично я не знал Афанасьева, мне достаточно его книг, чтобы утвердиться во мнении. Пассионарии у нас всегда кончают плохо: Пушкин, Лермонтов… В новое время список пополнился Рохлиным, Илюхиным и… Афанасьевым! Но и в прежние времена, и сегодня случайностей здесь не бывает. Раньше срока уходят самые-самые, которые поперёк горла режиму, которых законным путём невозможно убрать.

Ю.М. Шабалин

P.S. Я не скрываю, цель моего выступления не только помянуть самоотверженного писателя-патриота, но и рекламировать для всевозможного распространения. Чем чёрт не шутит, вдруг кто-то из издателей, прочтя мои строки, встрепенётся и извлечёт роман А. Афанасьева из небытия. Или и это уже из области фантастики?

В «Литературной газете» опубликован новый состав Совета при президенте по культуре и искусству. Странно... Ведь всего лишь в июле прошлого года президент Д. Медведев утвердил состав, добавив в него 22 новых члена и исключив 10 старожилов. Казалось бы, серьёзная реорганизация. И вот минуло чуть больше года – и новое издание. 58 имён. Есть над чем подумать...

Больше всего в этом списке меня порадовали имена замечательного певца Олега Погудина, противостоящего дрыгоножной попсе, за что его нагло затирают, кинорежиссера Карена Шахназарова, твердо стоящего на позиции трезвого патриотизма, и сколь талантливого, столь и смелого артиста балета Николая Цискаридзе, автора «Завтра». Впрочем, двое последних и раньше были членами Совета.

Но преобладают, разумеется, антисоветчики, однако – всё-таки тихие, скромные, латентные, порой даже стеснительные: такие, например, как Юрий Башмет, Михаил Пиотровский, Александр Калягин, Владимир Толстой... Некоторые из них даже краснеют после какой-нибудь антисоветской непотребщины. Но утешно, что в Совете нет столь неутомимых и вельмигласных антисоветчиков, как Даниил Гранин, кавалер Железного креста, недавно сообщивший нам, что на войне, оказывается, стреляли, могли убить, а это страшно; еще с медведевской эпохи нет латифундиста Никиты Михалкова, вконец утомленного солнцем, спекшегося в его лучах как яблочко и решившего сочинять какие-то манифесты. Не обнаружил я заводного антисоветчика Марка Захарова, у которого начинаются корчи при виде мухинского шедевра «Рабочий и Колхозница». Нет потомственного плагиатора и душегуба с большой дороги Радзинского, окончательно спятившего на почве сталинофобии и антропофаги. Не проник в Совет известный Швыдкой, который пострашней Геббельса и Эйхмана вместе взятых; нет там и Сванидзе, который ведь был не только членом Hitlerjugend, но и состоял в комиссии по борьбе с фальсификацией истории и до сих пор торчит в Общественной палате... Все эти нравственные лакуны весьма отрадны. Есть там, правда, когда-то голосистый Говорухин, но он, честно признав себя художественно-политической проституткой, кажется, начал каяться и за нарисованное им благоденствие николаевской России, которую он не видел, как видели Толстой и Чехов, Горький и Бунин, но потерял, и за любовь к шаромыжнику Солженицыну, и за вопль «Так жить нельзя, хотя я жил не дурно!»

Но нет, конечно, Кобзона, распевающего на всю страну.

И Ленин такой молодой

И юный Октябрь впереди!..

А то даже -

Артиллеристы, Сталин дал приказ!..

Или:

Выпьем за родину, выпьем за Сталина!

Выпьем и снова нальём.

Видимо, по недосмотру опять оказался в Совете Владимир Спиваков. Но – по недосмотру ли? А не из расчёта иметь рядом таких, которые что угодно поддержат? Но как можно было включать Табакова, у которого со священной сцены МХАТа (теперь – МХТ) громыхает мат, и не пригласить мужественную, честную руководительницу горьковского МХАТа Татьяну Васильевну Доронину, поистине великую актрису! Вот был бы наглядный пример желания слушать тех и других. А теперь это все равно, что поставить памятник Бродскому и снести памятник Горькому, самому знаменитому писателю прошлого века, пьесы которого, уж не говоря о прозе, идут на сценах мира вот уже больше ста лет («На дне» - ровно 110). А кто вас вспомнит через 110 лет, допустим, обитавшего в Совете кинокритика Даниила Дондурея?

Или вот какой-то Александр Архангельский. Сказано, что литературовед. И что он изведал? Ему кресло нашлось, а Юрию Соломину, многолетнему руководителю великого Малого театра, гордости русской культуры, – нет! Да это же сущая русофобия! Об этом Горький говорил архангельским, астраханским и арбатским: «И Достоевский велик, и Толстой гениален, и все вы, господа, если вам угодно, талантливы и умны, но Русь и народ её – значительнее, дороже и Толстого, и Достоевского, и даже Пушкина, не говоря о всех нас».

А «нас» тут только пятеро: прозаик и драматург Юрий Поляков, фигурирующий как редавтор «Литгазеты», поэт Ренат Харисов, Алексей Варламов, которого я, к сожалению, не знаю, слегка антисоветский критик Валентин Курбатов и вот этот вышеназванный литературовед. По-моему, писателей должно бы быть раза в два больше, но – где их взять? Есть, правда, Улицкая, Донцова, Млечин, Рубина, Новодворская... Но -

Если только можно, авва Отче,

Чашу эту мимо пронеси...

Харисов - замечательный татарский поэт, у него прекрасные стихи, например, «Пегас», которые кончаются так:

У власти есть путы, конюшня и плеть,

Аркан и табунщики высшего класса,

Но чтобы поймать его – надо взлететь

Хотя бы на голову выше Пегаса!

Путин недавно на Ямале попробовал взлететь выше.

А какие у Харисова горькие строки, сопоставляющие дни вчерашние и нынешние»:

Кто сравниться с нами мог в радушии?

Мы были прежде щедрыми и дружными!

И вот в каморке тесной оказались,–

И узы старой дружбы оборвались.

Мы стали ниже и в плечах поуже,

И видим мы, и чувствуем всё хуже.

Мы, спотыкаясь ходим по земле,

Пугаясь тёмных призраков во мгле.

Отвергнутые властью и судьбой,

Мы небосвод забыли голубой,

Все мысли добрые как будто в омут канут,

Как, не краснея, помидоры вянут.

Об этом же незадолго до смерти говорил калмыцкий поэт Давид Кугультинов. Об этом же недавно сказал русский поэт Владимир Костров:

А были мы – одна стихия,

А были мы – одна волна,

Одна – любимая Россия,

Одна великая страна.

И всё это правда, и хорошо, что татарский поэт в Совете. Но как можно было не пригласить Юрия Бондарева? Неужели все забыть не можете, тов. Путин, что он лет двадцать тому назад отказался принять орден из кровавых лап кремлёвского алкаша? А ведь Бондарев не только всем известный талантливый писатель, Герой Социалистического труда, но и фронтовик, коих я в списке не нашел ни одного. Между прочим, как и в Комиссии «Советской России» по борьбе с фальсификаторами истории. Портной Юдашкин есть, а писателя-фронтовика Бондарева нет! Хоть бы подумали: через пять-шесть лет, еще при вашем президентском сроке, товарищ Путин, вы похороните последнего из нас. И ведь будете красивые речи говорить.