Чтение онлайн

Ушёл из жизни несокрушимый патриот нашего Отечества, отменный знаток истории, писатель Сергей Николаевич Семанов.

А накануне мы с ним разговаривали по телефону… Так сказать, пытались осмыслить очередные новости с кремлёвского Олимпа. Нет, не жаловался на здоровье. Только о событиях текущих дней.

Он — ленинградец. В своё время закончил Ленинградский университет и уже в Москве аспирантуру Института истории Академии наук. Возглавлял знаменитую серию «ЖЗЛ» в издательстве «Молодая гвардия». В 1976 году – знаменитый, тиражом в 6 миллионов журнал «Человек и закон», где на высоте была русская публицистика.

Моя встреча с ним лично состоялась в 1983 году при весьма любопытных обстоятельствах. Меня и генерала-фронтовика Б. Никольского партийная организация секции прозы объединила в так называемую «общественную комиссию по делу С. Семанова». Как себя вести в сложившейся ситуации, было ясно с первых же до истерики яростных нападок на Сергея Николаевича. В бой пошли одни «богоизбранники» вроде А. Борщаговского. Мол, нам, истинным коммунистам, позорно сидеть в одном зале с этим отщепенцем, никакого ему прощения быть не может, гнать его из партии немедленно!

Что же такого преступного натворил С. Семанов? Он покупал нелегально издававшийся православный журнал «Вече».

Вышла говорить. О чём? О том, что зачем же тратить столько ярости? Так ведь он, Семанов, давно раскаялся. Что, его теперь четвертовать? Он же не бросил свой партбилет и не уехал за границу, как бывает… И мы же, вроде, гуманисты. А он почти три года не имеет работы, а у него трое детей.

На меня набросились. Эти же, «борщаговские», и что особо удручило — зло, не выбирая выражений, известный лётчик-фронтовик. Мол, тоже ещё нашёлся адвокат-защитник! Мол, нас жалкими словами не проймёшь!

Но тут взял слово секретарь Союза Феликс Кузнецов и сказал:

— Не «нашёлся». Не надо оскорблять. Лилия Ивановна — представитель общественной комиссии.

А следом вышел Борис Сергеевич Никольский, бывший начальник политотдела, комиссар, за боевые отличия при форсировании Днепра и участие в схватке с фашистами на плацдарме удостоен звания Героя Советского Союза. После войны он окончил Ленинградский университет и Академию Генерального штаба. Не надо растолковывать, как он защищал «отверженного» С.Н. Семанова и почему.

Одним словом, мы «вырвали из рук» осатаневших как бы экстракоммунистов замордованного человека. И хотя в райкоме, как выяснилось, нашему парторгу А. Жукову был дан приказ: «Из партии исключить!» — этого не произошло. Не «ультракоммунисты» победили, подняв руки за «просто выговор».

А в конце восьмидесятых выявилось, что все эти пенившиеся от ненависти «борщаговские» — обыкновенные лицемеры-прохвосты. Они-то и принялись охаивать и партию, и Советскую власть, а потом, собрав манатки, умчались кто в США, кто в Израиль… Сам «несгибаемый ленинец» А. Борщаговский упокоился в американской земле. Да будет она ему пухом…

А Сергей Семанов, не поддаваясь унынию, писал и писал, работал с документами. И книги его обречены жить, а значит, и он сам не уйдёт из памяти поколений. Он автор книг «Макаров», «Брусилов», «Андропов», «Иосиф Сталин, жизнь и наследие» и многих других. В чём-то с ним можно и должно не соглашаться, но работы основательны, насыщены малоизвестными материалами — это несомненно. А исследование «Русско-еврейские разборки вчера и сегодня» — это «книга на все времена», хотя издана в 2004 году. Он твёрдо верил, что «Пробуждение народа наступает». Он был оптимист, вооружённый фактами. За что ему большое спасибо.

Предлагаю отрывок из «Разборок…» потому, что, в отличие от множества только восхищающихся остроумием известных писателей Ильфа и Петрова, разглядел в весельчаке-прохиндее Остапе Бендере грядущего зловещего архипрохиндея с садистскими наклонностями, а именно Рыжую Бестию. Подивимся же глубине анализа и нетленности правдивого, страстного слова талантливого русского коммуниста Сергея Николаевича Семанова.

«…Обратимся к шифровкам, касающимся главного героя дилогии — Остапа Бендера. Через все тридцать листов печатного текста (объём обоих романов) проходит как рефрен: «Мой папа был сын турецкоподданного», или просто — «сын турецкого подданного». Полное имя его якобы «Остап-Сулейман-Ибрагим-Берта-Мария-Бендер-бей, отец которого был турецкоподданный», неоднократно обыгрывается – «потомок янычар» и т.п. Паниковский даже величает его «Остап Ибрагимович».

К чему этот настойчивый намёк? По языку, манерам и поведению на подлинного турка Бендер всё же не похож. Портрет его, воспроизводимый неоднократно, тоже мало что проясняет: «Атлет с точёным, словно выбитым на монете лицом, голова его с высоким лбом и иссиня-чёрными кудрями», «длинный, благородный нос», «красавец с черкесским лицом» и пр. Опять же не похоже на облик турка, а упоминание «черкеса» говорит лишь о ярко-восточном типе внешности (как и «иссиня-чёрные волосы»), черкесы (адыги) к тюркским народам не принадлежат, входят в кавказскую семью. Бендер любит рассказывать «еврейские анекдоты», но это ничего не значит: в 20-х и 30-х годах в России такое сделалось повальной модой…

…В поведении Бендера бросается в глаза любопытная черта его натуры, которая на первый взгляд может показаться противоречивой. С одной стороны, он профессиональный шантажист и вымогатель, причём никакими средствами не брезгающий: чего стоит одна угроза донести на Воробьянинова в ГПУ или женитьба на провинциальной вдове, чтобы обокрасть её и, опозоренную, навсегда бросить. Культурный уровень Бендера самый низкий, вкусы убоги, интересы сугубо корыстны — всё это очевидно и бесспорно. Но не так просто обстоит тут дело.

Иногда Бендер вдруг совершает поступки, которые кажутся широкими и даже щедрыми. Так, он мог бы и в одиночку отыскать бриллианты в стульях, какой уж помощник ему, проходимцу, нерасторопный дворянин, вышвырнутый из родового имения? Бендер оставляет Воробьянинова при себе, причём вовсе не из великодушия, он сам цинично объясняет: «Без него не так смешно жить». Бендер дарит жулику-неудачнику Балаганову пятьдесят тысяч рублей — в те годы, когда инженер получал около ста рублей в месяц, это была сказочная сумма. Он привёз Козлевичу запасные части к прохудившейся машине, сожалея, что в советских условиях он не может купить ему обещанной иномарки, причём сожаление это явно невыдуманное.

Именно эти обстоятельства позволили некоторым поклонникам Остапа Бендера выдать ему чуть ли не восторженные характеристики. К. Симонов расценил его как «разностороннего и весёлого жулика, не лишённого добродушия и даже своего рода принципов товарищества». Конечно, «разносторонний жулик» — это очень своеобразная похвала, но гораздо важнее тут другое, противопоставление Бендеру других героев дилогии: «злобного тупицы» Воробьянинова, «злодея» Корейко, «мелкой спекулянтки» Грицацуевой. Эти суровые характеристики никак не вытекают из текста дилогии, ибо Воробьянинов по природе своей ничуть не злобен, Корейко всё же «злодеем» не является, а Грицацуева ничем не «спекулирует». Цель у К. Симонова проста — возвысить Бендера за счёт других героев. В том же ключе высказался и Эренбург: «Милый плут» — ударение здесь явно делается на первом слове.