Чтение онлайн

Январь, 1994 год

Ассоциация “Книга. Просвещение. Милосердие” рекомендует индивидуальным и оптовым покупателям книгу Н. И. Рыжкова “Десять лет великих потрясений”. Цена — 10 тысяч рублей за один экземпляр.

Приобрести книгу все желающие могут по адресу: 109004 Москва, Земляной вал, д. 65. Книга также может быть выслана наложенным платежом.

Мой рассказ о Борисе Петровиче Свешникове начну с маленького отступления, ибо мое знакомство с этим художником состоялось задолго до того момента как я попал в дом на улице Усачева, очутился в уютной теплой гостиной и

впервые пожал руку сухому благородному старику, который кратко представился:

— Борис Свешников…

Говоря о заочном знакомстве, я вспоминаю не просто ощущение от увиденного где-то произведения и не набор сведений о художнике, полученный тем или иным путем… Речь идет о сказочном и мистическом впечатлении, полученн

ом в глубоком детстве, и как отголосок, неуничтожимый остаток ушедшего с годами чуда, пребывающий во мне и поныне.

В доме моей покойной бабушки в серванте, переделанном под книжный шкаф, в чреде серых, взрослых (без картинок) книг прозябал черный, с ярким корешком трехтомник Э. Т. А. Гофмана. Сразу оговорюсь: что такое сказки Гофм

ана, я узнал много-много позже, и привлекали меня в этой книги пока что вовсе не тексты — по тогдашним моим впечатлениям, огромные, непонятные и, казалось, совершенно не сказочные. Привлекали, манили, заставляли меня трепетать — «картинки», а точнее, все три иллюстрированных форзаца, исполненные в непривычной и волшебной манере; как я понял после — с помощью точного оригинального графического приема соединенного с необыкновенной легкостью (естест венностью) собственно рисования. Такая легкость — результат поразительной увлеченности автора самим процессом творчества (впрочем, мы к этому еще вернемся)…

Да, эти иллюстрации принадлежали перу Свешникова и изображали полуночные виды некоего европейского (немецкого) города, наполненного множеством одиноких, но как-то связанных друг с другом персонажей. Здесь работала тон

кая кисть — контурный рисунок белилами по черной бумаге, с горячими оранжевыми вкраплениями.

Даже сейчас (то есть уже сквозь мутную и грубую завесу «взрослого» опыта), когда я всматриваюсь в мистическую бездну этого бесконечно черного фона, разглядываю затейливый, наполненный живой растительностью и таинствен

ной архитектурой ландшафт, я испытываю нечто вроде опьянения, физически чувствую странное очарование этого нарисованного заколдованного мира.

Теперь я наблюдаю самого автора, сидящего в старом красивом кресле среди книг, фарфора и картин…

Свешников — человек с лицом аскета — рассказывает о своей судьбе, говорит об искусстве.

— Когда рисую, я погружаюсь в особое состояние. Начинаю с какого-то края, а дальше идет полная импровизация. Моя работа — гораздо большая для меня реальность, чем реальная жизнь. Жизнь вне работы — кажется мне сном.

Так говорит Свешников, прослывший нелюдимом…

Надо сказать, имя художника Свешникова известно довольно широко, но мало кто подробно знаком с его творчеством. Ни одной персональной выставки у Бориса Свешникова не было, а все, что фигурирует в каталогах и различных

художественных журналах, — есть ничтожная часть из наработанного за многие годы.

Когда я заикнулся о выставках, Свешников объяснил, что у него нет никакого желания выставляться, что он рисует только для себя… В этом признании не было ни капли неискренности.

Трагическая судьба забросила девятнадцатилетнего Свешникова, студента Московского института прикладных и декоративных искусств, в сталинский лагерь. Речь шла об участии в некоей террористической организации. Свешников

, бывший уже тогда не слишком общительным (отшельником — как он себя называет), познакомился с остальными институтскими «террористами» уже в тюрьме. Особое совещание вынесло приговор: пожизненное заключение. Это был 1947 год.

Молодой человек, москвич, попадает в другой мир, на другую планету: столыпинские вагоны, пересылки, «политические» мужички-колхозники, уголовники…