Чтение онлайн

Я, к примеру, знал олигарха, который, в отличие от меня, мог вообще не спать ночей по десять. Ради чего? Ради бабок. Но когда он эти бабки завоевывал, то, образно говоря, прижимая к себе сумку или чемодан с "зелеными", он энергетически восстанавливался. Он сочетался с этими бабками, как Ромео с Джульеттой. И это соитие возвращало ему затраченную энергию. Ибо бабки олигарха не просто радовали. Они его, так скажем, невероятно воодушевляли. И в качестве возможности вести роскошную жизнь, и в качестве игрового приза.

А если тебя они не воодушевляют? Если тебе такие призы не дарят энергии? Согласитесь, тогда намного труднее находиться на игровом поле. И все, что тебе остается, - хранить, как зеницу ока, тончайшие каналы, связывающие тебя с Историей. С этой самой музыкой, что "над нами".

Иначе говоря, ты должен себе сказать: "Я играю не во имя Игры". И мало сказать себе это. Надо всей жизнью своей подтверждать, что это именно так. На секунду перестал подтверждать или даже на микросекунду - тебе конец.

VII.

Есть люди, которые сохраняют связь с Историей, но постепенно страшно увлекаются Игрой. Они не теряют при этом мораль и даже идею служения. Но они этой Игрой страшно увлекаются. Моя соратница пришла к одному такому человеку, чтобы показать ему подписи под письмом, опубликованном в "Завтра". Те подписи, которые он очень хотел собрать, хотя сомневался, что это возможно. "Мы их переиграли", - прошептал тот, к кому она пришла. Он был уже при смерти. Но последнее, что у него оставалось, это "мы их переиграли". Ему не нужно было ни денег, ни роскоши. Но он, не потеряв идеи служения, за полстолетия рискованной и неблагодарной работы с невероятной силой "подсел" на Игру.

Что ж, этим можно восхищаться.

А вот уже теми, кто, "подсев" на Игру, потерял идею служения, - я лично восхищаться не могу. Хотя у них есть свое обаяние. Это обаяние компетентности, беспредельной готовности рисковать, невероятного хладнокровия и многого другого.

Я помню, как Александр Андреевич Проханов сильно впечатлился фильмом о Джеймсе Бонде. Тем, в котором этот герой ведет почти мистическую игру в покер. Убеждая меня написать статью по поводу этого фильма, Проханов говорил: "Но это же концентрированное выражение политики!"

Я возражал, утверждая, что концентрированное выражение политики - это История, а не Игра. Я знал и людей, которые сохранили идею служения, но сильно "подсели" на Игру, - и людей, для которых Игра стала всем.

Последние не вызывали у меня теплого душевного отклика. Но я мог их оценить. И испытать сложную гамму чувств в рискованные моменты, когда велась Игра, и когда с невероятным хладнокровием делались такие политические ставки, что дух захватывало.

VIII.

Развивая дальше предложенные читателю аналитические метафоры, могу сказать, что История - это та музыка, которая над нами. А Игра - это твердь, кишащая червями. Но ведь все-таки твердь, не так ли? Мы не имеем права ставить знак равенства между червями и твердью.

Не знаю, что имел в виду Мандельштам, говоря о том, что "твердь кишит червями".

Поскольку твердь - это небо, то возможно ли заполонение его червями?

Впрочем, если речь идет о метафоре, о пространстве идеального, в которое вторглись черви, то все становится на свои места. В любом случае метафоры - не понятия. Они обладают принципиальной, неснимаемой многозначностью. И в этом их ценность.

Нельзя использовать чужие метафоры с аналитической целью, не задавая ту смысловую ось, на которую ты нанизываешь все сразу, - и эти метафоры, и связанное с ними конкретное аналитическое содержание.

Для меня та музыка, которая "над нами", - это История. Она является загадочным и горячо любимым мною (да и отнюдь не мною одним) пространственно-временно-смысловым образованием (математики бы сказали - континуумом), внутри которого разворачиваются разного рода рукотворные чудеса.

Одним из таких чудес является та героическая созидательность, которая во всем мире именовалась "русским чудом". Речь идет о построении советского мира, являющегося и технологическим, и культурным одновременно. О победе в войне - с опорой на этот мир, созданный в невероятно короткие сроки. О потрясающих свершениях, осуществленных этим миром (атомный проект, освоение космоса и так далее).

Но будучи невероятно впечатляющим, данное чудо является всего лишь одним из тех чудес, которые называются "осуществленные исторические проекты".

Разве христианизация существенной части человечества в исторически короткие сроки не принесла своих потрясающих свершений, своих совершенно новых культурных, социальных и иных эталонов? Конечно же, принесла. И не она одна.

История в принципе проективна. И именно потому чудесна. Повторяю, она и есть та музыка, которая "над нами".

Уставая и отступая, История оставляет человечеству иное пространственно-временно-смысловое качествование, в котором смысл уже не является настолько осевым. Постепенно смысл остывает. И тогда народ превращается в население, более или менее организованное. А элиты, осуществляя стрижку и забой "этого скота", увлекаются Игрой. Которая в этом смысле и является антитезой Истории.

Такая Игра как раз и может быть названа "кишащей червями твердью". При этом черви - это специфические существа, которые служебным образом используются теми, кто ведет Игру.

Для понимания логики существования этой тверди необходимо категорическим образом отличать игроков, ведущих Игру (то есть обитателей тверди, иногда и впрямь называемых небожителями, олимпийцами и так далее), от червей, используемых служебным образом. Люди тверди - это одно. Черви - это другое. Но поскольку и люди тверди, и черви обитают в игровом пространстве, условно именуемом "твердь" (напоминаю, что в данном контексте это всего лишь аналитическая метафора), то отношения между обитателями тверди и червями, которых эти обитатели используют, могут быть очень разными.

Когда обитатели тверди полноценно ведут Игру, черви находятся на задворках. И под полным контролем обитателей тверди. А когда обитатели тверди теряют полноценность (иногда называемую субъектностью), когда они начинают не соответствовать даже статусу игрока, и уж, тем более, статусу хозяина игровых правил (а это очень высокий статус), - дело плохо.

Полноценные обитатели того мира, который я назвал игровой твердью, - компетентны, расчетливы, профессиональны, бесстрашны и так далее. Да, это сложные люди. Но это люди. Они много знают и понимают. Они рискуют. Они трепетно относятся к Игре. Они презирают отморозков и умеют ставить их на место. Они способны к созданию сообщества игроков, регулируемого определенными правилами.