Чтение онлайн

Один словом, готика и мистика могут быть хороши, прекрасны, но здесь - не попадают в основную артерию. Прохладный голос Шклярского для наших широт слишком прохладен.

"Чиж" - интересен тем, что по текстам это самый адекватный, пожалуй, персонаж. Просто, скромно и со вкусом. Текст связный, знакомый-родной, как свой двор, без претензий на дремучие мистические глубины, и с простым, но духоподъемным подтекстом. В идеале должно быть то же самое, но только посильнее и посодержательней. Но, увы!

"Дети" на желтом автобусе догоняют меня и тут. Самую классную, энергичную, победную песню "Фантом", про наглого американца, который бомбил вьетнамцев почем зря, а потом был сбит летчиком "Ли Си Цыном" - они вдруг играют на мотив детской песенки, мечтательной и печальной - "Умчи меня туда лесной олень, где сосны рвутся в небо". Бравые летчики "Коля-бей" и "Ваня-жми" тоже стали потерянными одинокими детьми. Да, плохо дело.

"Кипелов". Тут сразу хочу извиниться. Я знаю, что это самый сильный и красивый вокал российского рока. Я знаю, что песня "Я свободен" - шедевр, душеспасение, выход на свет и прочее. Все подпевали. Очень брутальная группа, но в наследство от "Арии" им все-таки досталась привычка выпускать тексты на уровне стишков амбициозного пятиклассника.

"Алиса". Доктор Кинчев таки живчик. Тут уж началось рубилово, в том смысле, что все заразились и ощутили себя тоже живчиками, которым и море, и всякая беда по колено, а особо кинчевствующие, как будто мало едучего Кинчевского вокала, запалили шашки с красным и черным дымом. Воняет, душно, зато телесно-серая гамма наступающего вечера наконец обогатилась цветом живым - цветом красным. Что касается смысловой составляющей - что было у Кинчева самым убедительным и красивым, то и осталось - настойчивое утверждение силы и бурлящей дерзкой радости собственного существования, каковую душевную броню он пытается передать прочим и передает таки криками "Мы здесь!", "Мы есть!", "Вот так!" и т. д. Впрочем, это, конечно, не столько текст и смысл, сколько организм и характер от рождения. Попытки Кинчева сделать тексты концептуальные, православные - заслуживают симпатии, но все же выглядят несколько коряво. Православие его не выглядит таким же живым, как он сам, и похоже на полуожившего, шевелящегося на полу Франкенштейна. Однако, достойный сын профессора Панфилова все равно кажется живее всех прочих присутствующих.

Огонь

Люди все прибывают - это уже не волны, а настоящий потоп, как на Фукусиме. Места не хватает, и люди решают проблему очень просто - садятся друг на друга. В буквальном смысле. Ведущие фестиваля Гаркуша и Галанин, сами удивленные, озвучивают число - "691 тысяча прошла через металлодетектор". Сразу после этого они сматываются, как внутренний голос в анекдоте про окруженного индейцами ковбоя. Испугались, что ли. Толпа хочет энергии и смысла, а что они могут дать? Наступает пустая часовая пауза. Вообще, среди пафосных "патриотических" и "зажигательных" речевок, ими было озвучено несколько настоящих слов о жизни и о вечности: "Собственно, главное здесь не музыка... Главное здесь - вы", "...Мы конечно понимаем, что и Виктор Цой, и Егор Летов - на самом деле с нами... Они никуда не делись". Но вот, собственно, и все.

...Люди все прибывают, и, вместе с вечером, меняют цветовую гамму, делая ее тяжелее, ярче и насыщенней. Возвращается голубой цвет: повисает над плотной толпой синее марево - испарений, дыхания, сигаретного дыма. Небо становится ярко-розовым - и будто отражается в массе полуобнаженных от жары, розовых от солнечных ожогов тел. Как-то все разом порозовело и потемнело.

Чего хотят все эти люди? Люди хотят жизни, энергии, смысла. 700 тысяч притянулись в основном на немецкий огонек и хотят посмотреть группу Rammstein с ее ослепительным огненным шоу - самую сильную и энергетичную группу, пожалуй, всего забугра. О том, что конкретно это такое в смысловом плане: то ли срамота и сатанизм, то ли откровение, и что это дает, после концерта стали спорить местные депутаты с фанатами, - и фанаты за свое сокровище забили депутатов морковками, объявив творчество любимой группы "тонкой социальной критикой и сатирой, недоступной пониманию необразованных людей". Представляется, однако, что социальной критики там - как берез в Африке, и приклеивание ангельского нимба на рога почтенных немцев посредством розовых наивных соплей не менее смешно, чем дешевое морализаторство наших депутатов. "Дорогой мой! Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул!" Но Rammstein и не берут на себя ответственность для таких взрослых дел, как мораль и идеология. Собственно, единственным человеком, высказывавшимся в идеологическом ключе, был клавишник Лоренц, объявивший себя коммунистом - но лучше бы он на эту тему не говорил вовсе ничего и никогда. Если бы Владимир Ильич Ленин выставлялся на сцене с голой задницей раком, и позволял себя трахать - пусть даже и понарошку, вряд ли он смог бы вызвать к высказываемым им мыслям минимальное доверие и симпатию: это неважная реклама для фирмы.

Сам Тиль Линдеманн все сомнительное в своем творчестве остроумно предпочитает продавать за "темные проявления человеческой любви". "Осетрину прислали второй свежести, - застенчиво сообщил буфетчик".

Так что, господа, следует отделять мух от котлет.

Однако. Актуально ли это сегодня вообще - искать уже сформировавшиеся идеи? Оставим вопрос открытым: до маленьких идей и морали кто-то дорос, кто-то нет, и сегодня не явилось еще такой идеи и морали, которая бы доросла до всех нас, сегодня эти вопросы - вопросы вторичные.

У Rammstein есть другие и живые вещи. Идей нет, зато энергией они богаты, как никто и никогда. Энергия и страсть - то, что может родить любую идею, и сделать ее живой, а не медью бряцающей и барахлом звучащим. Крушит и рвет немую, мертвую материю человек неистовых и нечеловеческих сил; один из сильнейших воинов, когда-либо рожденных землею. В гранитных чертах его высечено, что вышел он из тех слоев мира, которые поверхностный бег времени едва задевает, и где темной глубине и в гордом покое лежат зародыши чувств, идеи и событий; и стоит ему появиться - как будто свежий огненный ветер опаляет толпу, смывая с ее сердец пыль, прах и серость будней, сквозь пробитую в невидимой тюремной стене дыру возвращая сознание в знакомый, утерянный первозданный мир, в котором уже появилось зло, но радость, чувство и свобода еще живут во всей их полноте и величии.

Десять-пятнадцать лет назад Rammstein были каким-то поистине термоядерным источником силы и вдохновения для миллионов людей, и ток бил от них пучками и волнами; теперь этого, пожалуй, нет, но машина работает четко и безупречно. Собравшимся в страшной тесноте и количестве людям, впрочем, больше и не надо. Им достаточно сознания и доказательства, что существует организация, труд, венчающийся целью и успехом, красота, жизненная сила - огонь. Для заблудившихся детей это немало.

ЗВЕЗДЫ И КРЫЛЬЯ

Забегая вперед, огонь публике дали. Со смыслом хуже. Смысл - это звезды. Чаще всего или всегда, когда люди говорят о смысле, они упоминают слово звезды. Звезд в небе над нами нет. Толпа, духота, тишина. Вдруг возгласы: смотри, смотри! Над измученной толпой высоко в дымно-розовом небе висит штуковина, вроде бумеранга, опутанного по брюху мерцающими звездочками. Немного похоже на летающую тарелку с инопланетянами. Это беспилотник, и, оглянувшись на экран, мы понимаем, что панорама безграничной, как океан, толпы, транслирующаяся в этот миг, этой штуковиной и снимается. Этот беспилотник в форме бумеранга имел в себе камеру, и в тишине показывал нас - нам. Передавал на экран панораму безграничной, как океан, толпы. "Главное - это вы". Главное - это мы. Мы родились здесь. Зачем? Ответа на этот вопрос нет, но мы видим себя, и это загадка, которую надо отгадать, задача, которая так или иначе будет решена.

Явились таки звезды, и в качестве смысла дали нам простое, как пареная репа, подтверждение нашего существования. Вы существуете. Вы - огромная сила, видите?

Вы, народ, пережили три страшные бесчеловечные войны и одно непостижимое падение в пропасть. И теперь вы, огромное миллионноголовое существо, лежите в грязи - среди тьмы, но вы живы и живете.

Там, наверху, сейчас нет других звезд, и инопланетян тоже нет. Есть наше отражение, и... еще кое-что.

Это "еще кое-что" я увидела на горизонте, случайно обернувшись назад, а потом увидела еще раз иначе - благодаря очередному остряку.

...Между Кипеловым и "Алисой" облака, весь день рваными раскаленными царапинами покрывавшие небо, разметались и перегруппировались, превратившись в одно гигантское облако, повисшее над горизонтом, в виде двух гигантских темно-сиреневых крыл. И эти облака именно как крылья отпечатались в сознании толпы и проявились просто и в то же время оригинально. Когда после выступления "Алисы" наступила часовая пауза, необходимая для установки оборудования немцев, организаторы обещали для измученной от жары, тесноты и пыли, но полной невнятной надежды толпы показать какой-то фильм, но как в анекдоте про загробную участь в советском аду ("то говна не завезли, то ведер на всех не хватает") тупо людей кинули и фильма не показали, оставив семисот же тысячной толпе, численностью которой они гордились и сами это озвучили, тишину и пустой экран.