Чтение онлайн

"До недавнего времени" — потому что нынче из-за убийственной обстановки, сложившейся вокруг аэропорта, благополучное некогда предприятие скатывается на грань банкротства. Федеральная авиационная служба не придумала ничего лучше, как в отместку за неподчинение своим незаконным приказам полностью перекрыть финансовый кислород "Быково-авиа". Арестованы счета, не выплачивается зарплата, самолетам компании запрещено заправляться топливом с ее же складов. Даже с продажи билетов на все еще совершаемые рейсы "Быково-авиа" не получает ни копейки: Главное агентство воздушных сообщений задолжало предприятию 5 миллионов "новых" рублей. Аэропорт добивают, как быка на корриде — методично, без жалости, на усладу себе.

Не вступивший в должность Васильков и носа не показывает в аэропорту, разъезжая с охраной на иномарке по Москве и области, представляясь руководителем "Быково-авиа" и грозясь уволить всех строптивых. Черняев вовсю пользуется поддельной печатью компании и продолжает разваливать свой БАРЗ, а судебные органы, занимающиеся этим делом, погрязли в бесчисленных процессуальных ошибках.

И.о.начальника ФАС Галкин прямо заявляет быковцам: отдайте "Быково-авиа" Василькову, и деньги будут. Но коллектив крепко держится своего директора Сытника. Созданный орган самоуправления предприятием, в который вошли Совет трудового коллектива, профсоюз и Стачком (СОС), стоит насмерть в готовности защищать свой хлеб. Свою позицию он выражает четко: мы будем подчиняться закону, но прежде судебные органы сами должны перестать нарушать его.

Система "аэропорт-самолет-аэропорт" есть скорейший способ перемены места, утомляющий полным отсутствием физических усилий. Аэропорт — это перевалочный пункт, из которого люди пытаются вырваться как можно быстрее: он серьезно сокращает время, но не приспособлен для жизни людей.

Аэропорт — это сохраненная до сих пор притягательность труда. Сколь заезженным оказалось ремесло проводницы в поездах, столь же престижной остается профессия стюардессы. Авиамеханики — это всегда больше, чем просто механики. А летчики — по-прежнему лучшая профессия из всех.

Аэропорт — это полторы тысячи работников плюс десять тысяч их родных, трудящихся на его обеспечение, — инфраструктура слагается в маленький город, в свой крохотный мир.

Но главный смысл аэропорта раскрывается в самолетах. Самолет, взмывая с разнообразной земли в одинаковое небо, служит для освобождения человека от земных условий и условностей. Пренебрегая законами трения и тяготения, самолет возносит отяжелевшего, придавленного к земле человека над бескрылой природой. Самолет есть культурный покоритель неба: летающий исключительно по прямым или дугам, он организует аморфное внеобразное надземное пространство в правильные формы, накладывая на небо очертания возделанной земли.

ЕСЛИ ГОСУДАРСТВО в лице ФАС так сильно печется о судьбе своего пакета акций "Быково-авиа", то почему оно не проводит национализацию стратегически важного Быковского аэропорта, основного аэроузла гражданской авиации Центрального региона России? Если Мингосимущество настаивает на приватизации "Быково-авиа", то почему до сих пор не состоялся честный инвестиционный конкурс на право владения компанией? Ведь поставив дело грамотно, государство получит от Быковского аэропорта громадную прибыль в виде одних только налогов. Существует реальный проект развития Быково как московского делового аэропорта, выстроена схема использования его для Союза Белоруссии и России. Для этого есть и ценные кадры, и технические средства. Не хватает только сильного государства.

Окончание. Начало в № 46 (259)

Всем уже ясно, что положение с продовольствием в России действительно серьезно, для многих недоедание стало реальностью, а многие втягиваются в голод. Нас ждут тяжелая зима и весна. Но поведение общества ненормально. Мы живем старыми привычками. Все мы, выросшие при общинном советском строе, про себя полагаем, что голод — бедствие всеобщее, всенародное. Он обязательно сопряжен с очередями, карточками, отсутствием продуктов в магазинах. Разум отказывается понимать, что при рынке все не так. Часть народа голодает — а полки ломятся от продуктов, супермаркеты поражают изобилием. Просто людям не на что их купить — или работы нет, или зарплату не платят.

Когда продовольствия в стране мало, а производство быстро нарастить невозможно, цены на продукты взлетают так, что трудящийся человек нормально питаться через рынок не может — по карману это только богатеньким, они и про запас все скупят. Хочешь не хочешь — приходится идти на чрезвычайные меры. Мы к такой необходимости уже приблизились.

Старшее поколение помнит о карточках военной поры и думает, что их легко можно ввести и сегодня. Это ошибка. Дело не в карточках, а в том, что значительные запасы продовольствия были государственной (общенародной) собственностью. И торговля была в основном государственная. Поэтому ввести карточки и реально их отоваривать было нетрудно.

Сейчас положение очень сложное. Государство неприкосновенный запас, заложенный при советской власти, проело (в него запустили руку уже в 1992 году). Запасы продовольствия в частных руках, вся торговля приватизирована. Никакой ОМОН не заставит лавочников дешево продавать продукты, если их возьмут и по дорогой цене. Даже если по щекам этих лавочников будут течь слезы от жалости к голодному ребенку. И это — закон рынка, цена определяется не слезинкой ребенка, а исключительно спросом и предложением.

Сегодня, как ни крути, вопрос стоит так: решится ли правительство ущемить немного сытых, чтобы ограбленная часть населения не перешла опасную грань между недоеданием и голодом? И если правительство само не решится, то сможет ли эта ограбленная часть населения организоваться, чтобы заставить правительство это сделать — вместо того, чтобы от отчаяния убивать сытого соседа.

И надо вспомнить историю — как это критическое положение выправлялось при разных политических режимах и в России, и в других странах.

Российская империя рухнула в феврале 1917 г. из-за голода в крупных городах (при том, что продуктов в России было достаточно — но их скупили и придерживали банки). Кстати, голод и в 1917 г., и 1933 г. показал важную вещь, которая с трудом доходит до сознания: при местной нехватке продуктов смертельный голод может возникнуть молниеносно. При этом организм людей, особенно больных или ослабленных, оказывается на грани гибели буквально за неделю — продукты просто не успевают подвезти и распределить. Мы же думаем, что голод — это явление, которое "развивается", так что сначала будут политические дебаты, заседания Госдумы, решения правительства — а уж потом, мало-помалу люди в городах начнут чувствовать нарастающую нехватку продуктов.

Как же пытались решить проблему голода царское, временное и советское правительство? К сожалению, уровень рассмотрения этого вопроса сегодня намного ниже, чем в 1918 г. Ниже и уровень совести: ни один автор. критикующий политику советской власти в 1918-1920 гг., не сказал, каким образом следовало обеспечить город минимумом хлеба, не прибегая к чрезвычайным мерам.

Ни одно правительство не вводит чрезвычайные меры без крайней необходимости, ибо они дороги и вызывают недовольство большей или меньшей части населения. Идя на чрезвычайные меры, правительство тратит свой политический "капитал". Поэтому вопрос стоит так: что вызовет большие по масштабу страдания — применение чрезвычайных мер или отказ от них? Изложим факты по порядку.