Чтение онлайн

Шли годы, в сокровенной работе духа, отсекающего суету, открывающего свет неба.

И вот в 1993-м, в ноябре, — прорыв. В Москве, на Крымском валу открытие выставки. Экспозиция полотен Андрея Поздеева. Заслуга настойчивости организатора. Явление художника стране и миру в урочное время, в урочный час вызывает мысль о тайне духовного призвания.

Именно “здесь и теперь”, на рубеже столетий, на черте солнцеворота эпох, в решающие годины перелома исторических путей, в трудные лета России, к нам приходят, словно вестники грядущего, прежде неведомые творения прославленных мастеров, прежде незнаемые имена. Выставка живописных полотен Андрея Поздеева — одна из первых зарниц.

В апреле 1997 в мастерской-музее Сергея Тимофеевича Коненкова на Пушкинской площади представлен впервые монументальный графический эпос “Космогонии” — пророческий глагол, провидческое слово великого скульптора о предначертанных судьбах России — светильнике земли, светоче Вселенной. Исполняя волю отца, сын скульптора, Кирилл Сергеевич Коненков и его семья, хранили в тайне завещанное им собрание более полувека. Ныне — час пробил.

В июне 1997 открыта экспозиция творений Антона Николаевича Чиркова, свято преданного искусству, свято любящего Россию, ни единого раза не пошедшего на уступку совести, работавшего свободно для себя, замкнуто для всех, в образах исповедальной, трагедийной силы воплотившего свое “Верую!” Взошло новое имя художника, учителя, подвижника — через пятьдесят лет после кончины. И внуки выросли, и правнук подрос.

Через месяц, в июле, в залах на Старосадском, состоялось знакомство, посмертно, с полотнами ученика А.Чиркова, Юрия Васильевича Васильева, посвященными одной теме, — “Образы Вселенной”. Открытый внутреннему взору художника мир творимых Галактик, созвездий, комет, огненных велений Творца, будит воображение, расширяет сознание, напоминая, что бесконечность, безмерность пространств Космоса, — масштаб, достойный устремленного духа человека.

Этот “невещественный огнь” искусства, этот свет озаренного творчества, бьющий из глубин сердца народного, — родник и залог, опора и щит, упование и крепость России.

Доблестному имени — свой срок. Сказано в апостольские времена: “Каждого дело станет явным, потому что в огне открывается. И огонь испытывает дело каждого, каково оно есть. /Крнф.3.13/. Все сбылось. На краю всенародной беды вспыхнули кострами свидетельства духа и силы.

Восстань и живи, и свети, Россия, Отчизна-Матерь наша!

В отсветах горящего зарева, в грохоте незатихающих в памяти залпов броневых орудий свершилась встреча Москвы с искусством Андрея Поздеева, — ноябрь, 1993 г.

Казалось тогда — шар земной расколот до сердцевины, мрак и боль затопляют душу. И вот — залы выставки, золотисто-солнечный свет полотен, гармония композиций, музыкальный лад ритмов, окрыленная мысль — о неизреченной красоте Мироздания, о любви, торжествующей на кресте Голгофы, о вере побеждающей, животворящей. Луч негасимого Света, весть нечаянной Радости.

И через шесть лет, когда готовилась эта статья, тень войны вновь легла на страницу. Одно слово опаляет душу — Сербия! Вновь — черный смерч, произвол и насилие, власть беззакония, власть тьмы. Огонь, кровь, пепел. И вопреки всему и надо всем — неприступный свет искусства и веры.

Ибо есть они, неколебимые твердыни, свидетели славы и подвига народного, коим дано глаголами неизреченными возглашать присутствие безначальной Любви на земле.

В тот самый день, когда ураганный шквал снарядов и бомб обрушен был на города Югославии, в тот особо чтимый день литургического календаря, по всей России звучали колокола. Гром колоколов и песнопения молитвенников славили — “благодарным умом, благодарным сердцем, благодарными устами” — сияние Триипостасного Божества, Отца и сына и Святаго духа.

И множество людей в храмах склонялись пред вещей тайной и божественной красотой творения Андрея Рублева — “ТРОИЦА”.

Кажется, чем непроглядней мрак, чем жестче натиск тьмы, тем более необоримо, ярко и всеохватно это сияние горнего луча, это горение пламенеющих красок боговдохновенных образов мастера Древней Руси.

Всеоружие Света против всеоружия тьмы.

Содержание и смысл “Троицы” Андрея Рублева в сокровенных глубинах бесконечен и непостижим. Пред ним возможны лишь сосредоточенное созерцание и молитва. В час откровения дано было дивному зографу прозреть истины Книги книг. И мы можем лишь в доступных нам словах сказать о некоторых началах и идеях, помня, что древний стиль иконописания, “древний канон”, по слову Ельчанинова, соответствует древнему благочинию, что он “того же вечного стиля, как у апостолов Павла и Симеона Нового” и потому символичен и условен. “Ибо духовный мир в его целостности явлен в целостности мира чувственного, где он мистически выражен в символических образах... Тот мир присутствует в этом через сущности; этот мир присутствует в том через символы, и дело обоих есть одно”, — писал Максим Исповедник (580 — 662 г.), глубочайший мыслитель, мученической кончиной запечатлевший истину своих прозрений.

На иконе Андрея Рублева воплощен час Предвечного Совета Триипостасного Божества. Час высшего единения в любви, в жертве, в творении правды.

Три золотокрылых Ангела — Отец Безначальный, Сын, “единственная причина и корень, и источник, и начало всех созданных, как сущих через Него” /Гр.Палама/, Сын, посылаемый во спасение мира, и Дух Святый, Утешителю”, сокровище благих и жизни подателю”, восседают на золотых престолах с трех сторон стола-жертвенника. Чаша, внутри которой голова закланного агнца в центре белого поля.

Вершится тайна Божия. Легким движением перстов, тихим наклоном головы Бог Сын, Агнец и Пастырь приемлет Отчую волю — прославить Отца, отдать жизнь на земле. Невыразимы кротость и любовь во взглядах Ангелов, и Сына, и Духа, обращенных к Творцу Вселенной. Взор Его, Всеблагого, Всемогущего, Всеведающего, устремлен в бездонные пространства, исполнен сострадания и сопричастия.

Линии фигур трех Ангелов подобны голосам, поющим дивную песнь. Краски золотистого фона, мир горний, краски одеяний и весенней земли у оснований престолов чаруют гармонией неизъяснимой, излучают свет и радость.

Радость свершенного, исполненного предназначения сына Божия, сына Человеческого, пришедшего принесть на землю огонь и победить — “смертию смерть поправ”.

Радость совершеной любви, заповеданной в Прощальном Слове Тайной вечери.

Радость Воскресения, предвосхищения обетованного нового неба, всеединства в любви божественной.

Ибо жребий Сына, Чаша Сына Агнца на пространстве иконы Андрея Рублева вмещает нераздельно, нерасторжимо всех Троих — Отца и Сына и Святаго Духа. Единица Триипостасная, по слову Андрея Критского, единосущна изначально — в творении, в Истине, в Любви, в Спасении.

Ибо в этот час совершается полнота времен. Этот час вмещает всецело Бытие и всецелое Время, равное Вечности. Здесь, в едином мгновенье, предстают и Рождество, и Крещение, и путь в Иерусалим, и Голгофа, и Воскресение, и всеобщая песнь праведных душ ввиду града с небес — Нового Иерусалима.

Чаша на жертвеннике, и это дано было постичь и претворить художнику, растет по законам всерасширяющейся Вселенной. Возрастает, повторяясь трижды.