Чтение онлайн

Не хотелось, чтобы Алексей Иванович воспринял ее как ответ на несправедливые обвинения в мой адрес. В числе основных виновников кризиса НПСР он указывает Зюганова, Зоркальцева и Уварова.

Мне достает воли и ответственности признать, что как первому заместителю председателя исполкома НПСР и руководителю его аппарата надо отвечать за все, что в движении происходит, независимо от того, кто инициирует эти процессы — Купцов ли в КПРФ, Лапшин в АПР или Подберезкин в “Духовном наследии”.

Я близко знаком с А.Подберезкиным с момента избирательной кампании в Государственную думу в 1995 году. До этого наши пути пересекались в ЦК ВЛКСМ. Все это позволяет иметь некоторые суждения о нем. Сделать это непросто. Самореклама Подберезкина и демократические СМИ раскрутили его как идеолога НПСР, как автора программы КПРФ, как самого умного и светского аналитика и эксперта. Но именно это обстоятельство требует непредвзятого взгляда на человека, который претендует ни больше ни меньше как на роль духовного пастыря народно-патриотической оппозиции. Чего только стоит заявление: “Всероссийское общественно-политическое движение “Духовное наследие” — самодостаточная организация, которая в состоянии создать дееспособную альтернативу партбоссам из КПРФ, повести за собой сторонников государственно-патриотической идеи, помочь им сплотиться организационно, привести их к политической победе, настоящей”.

Правда, как и в случае с “конструктивной и дееспособной оппозицией”, он и о победе не говорит ничего внятно. Кто над кем? Что это будет за общественное устройство? Как в нем будет житься простому человеку? Зато про элиту он не забыл. “Мы создадим новую политическую элиту страны”, — торжественно заявляет Подберезкин. Правда, создавать ее он собирается, судя по всему, из старой, потому как никогда с ней не ругался, равно как всегда уходил от адекватных оценок злодеяний нынешней власти.

Алексей Иванович, несмотря на свои многочисленные ученые степени и звания, видимо, никогда не дружил с диалектикой. Оттого все его постулаты эклектичны. Его многоликость поражает воображение. На демократических тусовках он со смаком мордует патриотов. Среди патриотов лупцует тех, кто отсутствует. А в целом для него не существует ни одной авторитетной идеи и личности. Все, что было до него или есть без него, — это отвратительно и глупо.

В “Русской идее”, разработчиком которой он себя считает, при внимательном прочтении не оказывается места русским. Его просвещенный патриотизм, так любимый и восхваляемый демократами, есть не что иное, как крутой замес космополитизма в яркой словесной патриотической обертке.

Не могу забыть, как взвился Подберезкин на мою работу “Русское национальное самосознание” (Современный взгляд) только за то, что в ней предпринята попытка разобраться в роли и месте евреев в истории России, в истоках и сущности сионизма. Дело дошло до заявлений на президиуме НПСР — запретить высказываться по этим вопросам.

Или, когда зашла речь о вступлении в НПСР анпиловской организации “Трудовая Россия”, никто иной, как Подберезкин, Говорухин и Лапшин, заявили, что “нам с этими отморозками не по пути”.

Ратуя за деловитость, Подберезкин раз за разом демонстрирует импотентность, неспособность сделать хоть что-либо, если это не связано с финансовыми возможностями. Он действительно создал российско-американский университет, а затем корпорацию. К нему действительно приходят на неплохую зарплату интеллектуалы, которых раз за разом вышвыривает на улицу демократическая власть. Он действительно имеет во многих регионах оплачиваемых руководителей региональных организаций, но организаций — как не было, так и нет.

Им не одержано ни одной, пусть малозначащей победы. С треском проваленная кампания по выборам в Московскую городскую думу (не выиграно ни одного депутатского мандата) и по созданию блока “Моя Москва” убеждают лишь в одном — оппозиция сильна не ресурсами, а объединяющими идеями. А их-то как раз у Алексея Ивановича и нет.

О претензиях на лидерство в НПСР — особый разговор. Наше движение создавал не Подберезкин — это объективный процесс единения в тяжелые дни после поражения на президентских выборах. И организационно, идеологически этот процесс возглавляли те, кого так часто критикует Подберезкин — Н.И. Рыжков и Г.А. Зюганов. Ни к программе, ни к Уставу, ни к другим документам съезда Подберезкин отношения не имел. Его вклад заключался в размножении материалов съезда через свою газету. Как теперь понимается для того, чтобы показать, кто “идеолог” НПСР.

НПСР проделал за три года огромную работу по консолидации творческой, научно-технической интеллигенции, отечественных товаропроизводителей, разрозненных молодежных организаций. Миссия же Подберезкина чаще всего сводилась к тому, чтобы в перерывах конгрессов и съездов, символизирующих это единство, дать интервью многочисленной прессе.

Ни в одной созданной при НПСР структуре — “Комитете спасения национальной культуры”, “Национальном совете в поддержку отечественной науки, техники и производства”, Координационном совете отечественных товаропроизводителей, Народно-патриотическом союзе молодежи, Народно-туристическом обществе — на федеральном уровне “Духовное наследие” участия не принимало. Причина одна — они не работали на личный авторитет Подберезкина.

А вот к кризису НПСР, о котором истошно кричат Подберезкин и Лапшин, они причастны. Задолго до октябрьского пленума ЦК КПРФ, где принималось решение идти отдельным коммунистическим блоком, Подберезкин и Лапшин заключили соглашение и выступили учредителями новых движений, таких, как “Труд и народовластие” (Николаев).

Что же касается идеологии НПСР, на отсутствие которой ссылается раскольник, то она базируется на двух основополагающих принципах — сохранения государства и сбережения нации. Двуединство этих принципов не утратило и не утратит своей актуальности по той простой причине, что защитить нацию, исходя из ее исторической судьбы, способно только сильное государство. В свою очередь только наличие такой государствообразующей нации, как русский народ, способно сохранить государство.

Интересы сбережения нации обязывают всех политиков заботиться о недопущении втягивания ее в крупномасштабный гражданский конфликт. Речь, по сути дела, идет о том, чтобы максимально использовать возможности изменения политической ситуации в стране эволюционным путем. В противном случае нация может не выдержать очередного в ХХ веке конфликта. В то же время в условиях реального распада государства она должна быть готова к его защите любыми силами и средствами. К этой идеологии Подберезкин в качестве разработчика тоже никакого отношения не имеет. Равно как и установке, что если от антинародного режима не удается избавиться в ходе парламентских и президентских выборов 1999-2000 года, то оппозиция оставляет за собой право бороться по международным законам борьбы с геноцидом.

РЕШЕНИЮ ЭТИХ ЗАДАЧ и была посвящена наша деятельность. Мы знали и предвидели, что НПСР, олицетворяя единство народно-патриотических сил, будет подвергаться самым изощренным нападкам и приемам разрушения как извне, так и внутри.

В этих целях предусматривалось несколько принципов, обеспечивающих прочность и устойчивость движения.

Принцип первый — сохранение самостоятельности партий и организаций, участвующих в движении. В НПСР входят различные политические течения: и коммунисты, и монархисты. В нем соседствуют национальные и интернациональные силы, верующие и атеисты. Все, для кого идеология выживания является в настоящий момент главенствующей и определяющей. Мы прямо заявляли и заявляем: давайте победим этот антинародный режим, а затем народ сам выберет наиболее приемлемое жизнеустройство. И добавляли, что он наверняка выберет социализм, избавившись от обуздавших его бюрокартических уз.