Чтение онлайн

А сейчас хотелось бы вспомнить о проблеме, вроде бы не связанной с вопросами коллективизма/индивидуализма. Как вы думаете, почему у нынешних кинематографистов не получается так называемое "народное кино"? Концептуальное - то, которое "не для всех" - удаётся. А народное - нет! Вы говорите: "Легенда № 17"? Да. Один-единственный фильм про людей и для людей. Так почему не?

Дело в том, что современные киноленты создаются в подражание западным, чаще всего американским, образцам. Напомню, что западная цивилизация базируется на началах здорового индивидуализма - она любит героя-одиночку. Она, если говорить более весомыми категориями - антропоцентрична, ибо вертится вокруг отдельного Человека.

Тут уже не так важно, праведно или неправедно герой стремится к своему первому миллиону, к своей звёздной роли, к вершинам и глубинам. Он делает это ради себя, в первую очередь. У него есть некий, изначально выстроенный смысл - добиться успеха. Он может преодолевать обстоятельства (честь ему и хвала), он может виртуозно хитрить и обманывать богатых подлецов (подлецов же!), он может красиво - через тернии к звёздам - шагать к своему счастью. К своему. Возможно, не мешая и даже помогая окружающим, идущим своими путями - каждый к личной-персональной цели. О чём повествует любое голливудское зрелище из разряда супер-блокбастеров? Талантливый одиночка спасает мир от нашествия инопланетных чудовищ. Или - порядочный, сильный и красивый полисмен бросает вызов мафиозному клану, а в финале один на один сражается со злобным мастером кунг-фу. И даже так - затурканная провинциалка в безобразных тапочках нанимается на работу в шикарный столичный офис, чтобы в конечном итоге обернуться чуть ли не "Мисс Америкой". Занавес и аплодисменты.

И это не только кино, ибо синематограф всегда обслуживает основные идеи, усвоенные, привычные и понятные обществу. Любое произведение западной литературы: будь то поучительный "Дэвид Копперфилд" или очаровательно-бесполезная "Анжелика", - всё это истории персональных амбиций, индивидуальных счастий. Всякая европейская или американская фабула, так или иначе, обращена к архетипу Гадкого Утёнка. Будет ли этот Утёнок счастлив в роли Прекрасного Лебедя - вопрос второй, однако, тема личной победы над обстоятельствами - это основной посыл западного искусства. Лев Николаевич же ценил в "Войне и мире" именно "мысль народную".

А вот теперь вспомним о советском, точнее - о русском коллективизме. Можно привести в пример и общинное земледелие, сопрягаемое с общинным способом решения всех проблем, а также дворянское самоуправление, которое имело место с екатерининской эпохи до 1917 года. Екатерина Великая очень хорошо понимала тот народ, которым руководила - она знала, что русский мир предпочитает коллективные формы бытия, мыслит себя как живой сплочённый организм, а не как сборище "уникальных индивидуальностей", цель каждого из которых - укрощение капризной Фортуны.

Впоследствии знаменитый философ-славянофил Алексей Хомяков сформулирует понятие соборности. Русское слово "собор" созвучно и близко по смыслу глаголу "собираться" - "со-бор". Соборность - это целостное сочетание личной свободы и единства многих людей на основе всеобщего понимания абсолютных ценностей.

Так вот! Начиная с 1990-х годов, на наших "цивилизованных" экранах появились герои-одиночки, которые один на один сражаются с другими такими же. Но не получается Герои выглядят картонными, пластмассовыми, бесполезными. Потому что не монтируются с менталитетом. Привить полный индивидуализм и прочие добродетели дядюшки Скруджа никак не получается. Потому и не выплясывается "народное кино", не выходят культовые шедевры и прочие "жемчужины" - любая вещь напоминает сказочного Тянитолкая, у которого один смысл тут же противоречит другому. На выходе, в итоге - как водится, ноль. А вот в "Легенде № 17" нам показали спаянный социум - на экране вся страна болеет за наших хоккеистов, и уже без разницы, кто в кадре: врачи, учёные, милиция или даже дворовая шпана.

Рис. Пётр Суходольский. Троицын день

Михаил Кильдяшов

7 августа 2014 1

Политика Общество

О миссии русской цивилизации

Каждая сверхдержава, борясь сегодня за мировое господство, помимо военного и экономического, стремится проявить и метафизическое лидерство, которое стараются выдать за национальное или цивилизационное мессианство. Но сколько бы ни спорили о природе мессианства, о претензиях на него того или иного народа, неопровержимо лишь то, что истинный мессианский народ - всегда народ-богоносец и указует на него только перст Господень.

Так, в истории человечества было два мессианских народа: евреи и русские. Первые должны были объединить народ вокруг себя и осуществить проповедь Моисеевых смыслов. С первой частью миссии евреи справились, а вторую - провалили: распяли Сына Божьего, продались золотому тельцу - и Моисея заменил Шейлок.

Философ и священник о. Павел Флоренский писал, что всякому народу, как и отдельно взятому человеку, для встречи с Богом необходимо преодолеть собственный титанизм, когда у твари возникает соблазн восстать на Творца, стать не подобием, а "уподобием" Бога, вершителем судеб человечества, проповедником собственных лжеистин взамен Истин Господних.

С этой подменой пришел в мир фашистский ариец, носитель идеи сверхчеловека, самопровозглашенного избранника, которому не будут нужны ни совесть, ни общество, ни государство, ни вера. Для него человек как творение Божье - лишь биологическое звено в эволюционной цепи на пути к совершенно новой расе.

Но всякая идея о человеческой самодостаточности, самосотворенности и самозавершенности, рвение заменить волю Божию собственной волей неминуемо оборачивается тяжелейшей трагедией, ведь там, где человек отторгает Бога, всегда находится место сатане. Примеры подобного утопического лжемессианства мы наблюдаем и сегодня. Лжемессианства, основанного на суете сует, на попытках перекроить геополитические карты мира, создать глобальное прокрустово ложе единых стандартов ради мирового господства. Носители этого лжемессианства мечтают подверстать Христовы истины под утилитарные, утробные нужды, подменить человека звезды человеком "Макдоналдса". Стремятся объявить абсолютной ценностью углеводороды и водяные знаки. Убеждают в том, что уже собрали в Райском саду весь урожай от древа познания.

Но подлинное мессианство - это всегда не превосходство над другими, не царская корона и не королевская печать, а терновый венец и Голгофский крест, гвозди и копие, смирение и долготерпение, молитва за весь мир и несение на себе грехов его как самых тяжких вериг. Подлинное мессианство - это не награда, не почесть, а удел, при котором "с креста не сходят - с него снимают".

Подлинное мессианство - это способность одного народа поделиться своей светоносной энергией с другими, собрать в ансамбль разнородные этносы, мировоззрения и пространства, при этом не уничижив инаковости каждого. Подлинное мессианство - это стремление сплотить многоликую мозаику культур в единую цивилизацию, вдохновить ее философией общего дела.

Для всего этого необходим здоровый национализм, о котором писал философ Иван Ильин. Под здоровым национализмом он понимал "любовь к историческому облику и творческому акту своего народа во всем его своеобразии", когда "национализм есть вера в инстинктивную и духовную силу своего народа, вера в его духовное призвание". Ложный национализм может возникнуть в двух случаях. Во-первых, когда "национальное чувство прилепляется к неглавному в жизни и культуре своего народа", например, к экономическому превосходству или военным успехам. Во-вторых, когда "утверждение своей культуры превращается в отрицание чужой", и здесь возникает мания величия как следствие неполноценности. Русских, по Ильину, от подобных ошибок уберегли "простодушная скромность", изначальный "многоплеменной состав нашего государства" и умение учиться всему лучшему у других народов.

Наделенный здоровым национализмом мессианский народ призван построить великое государство, "почитающее сохранение истин веры своей главной обязанностью". Такое государство, где светская и церковная власть находились бы в полной гармонии, где верховная власть воспринималась бы исключительно как Богом данная. Это возможно лишь в имперской форме, когда происходит симфония великих пространств и постижение метафизики бытия. Мессианский народ при этом, по слову митрополита Иоанна (Снычева), становится ядром империи - "народом-носителем державной идеи, народом-защитником святынь и стражем устоев государственного бытия, блюстителем мировоззренческого единства, политической стабильности общества и экономической дееспособности страны".