Чтение онлайн

Согласно самой емкой теории "ротации элит", сформулированной итальянским социологом Вильфредо Парето, феномен революции есть процесс резкой, скачкообразной передачи власти в обществе от элиты к контрэлите.

Парето считает, что этот процесс имеет самостоятельное значение, и идеологические вывески, к которым прибегают и старые элиты и новые контрэлиты в междуусобной борьбе, не играют особой роли и подбираются по ходу дела (что предполагает возможность быстрой идеологической смены позиций, если этого требуют интересы элит).

Элита, по Парето, есть в любом обществе, так как всякое общество управляется меньшинством, как бы это меньшинство ни объясняло легитимность своей власти (демократически, династически, сословно, классово и т.д.). У элиты есть циклы существования, как у живых организмов. Бурное становление элиты на первом этапе сменяется ее взрослением и стабилизацией на втором этапе, и наконец, ее старением и внутренним разложением (декадансом) на последнем этапе.

Молодая элита отличается тем, что легко и охотно втягивает в себя наиболее активные социальные элементы, "пассионариев" и легко ассимилирует их, делая своей органической частью. Этим она усиливает свою мощь и омолаживает свой состав. Такой элите внутри общества трудно противостоять, оппозиция ей слабосильна и беспомощна.

На среднем этапе взросления этот процесс затормаживается, доступ в элиту для блуждающих пассионариев становится проблематичным. Действующая элита стремится закрепить свои позиции, усилить внутриэлитные кланы. Принцип преданности, "своячества" выступает на первый план.

Здесь-то, согласно Парето, и начинает складываться контрэлита. Контрэлита — это социальный тип, по всем параметрам способный выполнять в обществе функции элиты, но заведомо отстраненный социально-политическими или экономическими ограничениями от такой возможности. Контрэлита постепенно сплачивается и подыскивает себе идеологическую базу, которую на следующем этапе можно будет противопоставить мировоззрению правящей элиты.

И наконец, на третьем этапе, когда правящая элита впадает в старческое состояние, процесс втягивания элементов контрэлиты вообще прекращается. Ключевые позиции в обществе передаются де-факто по династической модели, "правящий класс" (Г.Моска) становится недееспособным, умственно неполноценным, безвольным, обращающим весь потенциал власти на реакцию против тех, кто ведет дело к изменению существующего положения дел. Здесь контрэлита становится самостоятельной сплоченной идеологизированной силой, прогресивно укрепляющейся по мере того, как старая элита стремится не допустить никого чужого к рычагам управления.

Финалом такого противостояния является Революция. Когда старая элита разлагается ниже определенного порогового предела, сплотившаяся контрэлита ее опрокидывает и становится в свою очередь новым субъектом власти.

Далее все повторяется снова.

Парето не ставил философской проблемы: для чего все это? Он лишь в духе Маккиавелли реалистично описывал социальные механизмы, которые в политической истории чаще всего скрываются под сложными идеолого-политическими построениями, лишь запутывающими жесткую логику процесса "ротации элит".

3. Социология "перестройки"

Применительно к нашей российской ситуации третий этап — стагнации старческой элиты — точно совпадает с позднесоветским периодом. Отказ от практики кровавых сталинских чисток со времен Хрущева остановил тот механизм "ротации элит", который практиковался с эпохи Октябрьской Революции. За тридцать лет "социализма с человеческим лицом" правящая советская элита разложилась тотально. И на периферии советского общества начала вызревать антисоветская контрэлита.

Как и всякая контрэлита, это была очень неоднородная в идеологическом смысле группа. Антисоветская среда в количественном отношении состояла примерно поровну из антикоммунистов-западников (А.Сахаров, Е.Боннэр, С.Ковалев, В.Новодворская, А.Зиновьев — некогда enfant cheri "Радио Свобода" и автор наиболее ублюдочных и самовлюбленно глупых пародий на советский строй) и антикоммунистов-русофилов (В.Осипов, Л.Бородин, И.Шафаревич). Солженицын и Синявский были где-то посредине. Такой идеологический расклад был очевиден: старая элита основывала свою власть на советской идеологии, контрэлите доставалось симметрично все антисоветское. При этом контакты обоих полюсов между такой контрэлиты были вполне свободными и открытыми.

Параллельно этому должен быть принят во внимание другой факт: внешнее влияние. Американская сверхдержава, геополитический противник СССР, исповедовала (и исповедует) либеральную идеологию, и поэтому внешняя структурная, финансовая и информационная поддержка оказывалась Западом почти исключительно диссидентам-западникам.

Как только советская старая элита утратила способность сохранять существующий порядок вещей, на первый план вышла именно контрэлита. Причем та ее часть, которая опиралась на Запад и выполняла функции его агентов влияния. Вехой этого пути было возвращение академика Сахарова из ссылки в Нижнем Новогороде.

В чисто социологическом смысле это была "либеральная революция". Под знаменем "перестройки" и "реформ" к верхним этажам общества поднялась волна пассионариев, скопившихся на периферии позднесовесткого общества. В сальных кээспешных свитерах, с гитарами, перхотью, насвистываемым Окуджавой они ввалились в Кремль, подняв на щит осоловелого от странного времени первого "демократически избранного" президента России.

С конца 80-х по конец 90-х в России шла полным ходом настоящая "ротация элит". Кто был ничем (или почти ничем) становился всем. Третьесортные журналисты становились идеологами власти, проходимцы, жившие частным извозом, основывали медиакратические империи, маниакально-депрессивные больные выбивались в общенациональные политические лидеры, пьяницы-трактористы возглавляли целые города и области, безнаказанно расстреливали из автоматов мирных жителей.

Безусловно, нынешние парвеню в области политики, бизнеса, науки, новые олигархи и властители страны представляют собой омерзительную (даже чисто физиогномически) картину. Но это — самая настоящая контрэлита, ставшая элитой, после того, как хитростью, силой или как-то еще сумела оттеснить позднесовесткую номенклатуру.

Сама эта номенклатура, бывшая элитой до перестройки, раскололась. Часть (наиболее ушлая и беспринципная) примкнула к либеральным антисоветским пассионариям. Другая часть (с совестью) упорно противилась любым переменам и составила костяк оппозиции.

Но факт остается фактом: долго сдерживаемый виток "ротации элит" произошел.

4. "Ротация элит" назрела, но мировоззрение не было предопределено

Социологически такой революционный виток был предопределен заведомо. И к периоду прихода к власти Горбачева, более того, еще к 1982 году, в СССР назрела необходимость радикальных изменений. Определенная доля антисоветского настроя была неизбежна, так как элита брежневского периода фактически отождествила советскую идеологию с инструментом своего единоличного правления (идеологический фактор слился с социологическим).