Чтение онлайн

Третьим симптомом является празднование Победы. На праздновании Победы рядом с Путиным стояли герои Отечественной, которые для нас являются символом. Это очень сильный симптом — власть перестает попирать и травмировать метафизические основы нашего движения, нашего мировоззрения.

В.Ч. Характерна реакция самих ветеранов после праздника Победы. Заочная полемика в нашей почте: одни осуждают тех, кто пошел на парад, а другие находят убедительные аргументы в защиту. Мы шли, мол, может, в последний раз к своим святыням — на Красную площадь, к Мавзолею. И даже подчеркивается: когда подходили к трибуне, где стоял Ельцин с распухшим лицом и шутовской ухмылкой, то отворачивались... Но в этих письмах в осудительных тонах не фигурирует фамилия Путина. Для них он еще и советский офицер.

Еще один симптом, раз уж я влез в твой монолог. Последняя полемика вокруг памятника Дзержинскому. Заявления Величко и других ветеранов-чекистов, можно сказать, поддержаны достойным молчанием Кремля.

А.П. Ну и последний симптом, который тоже является в данном случае не просто риторикой — это отвержение в президентском послании американского тезиса о гуманитарных интервенциях. Американцы предлагают миру отказаться от устава ООН, от идеи суверенитета государств, от балансов границ в угоду некоего призрачного гуманитарного принципа, согласно которому, если, по мнению Америки, где-то нарушаются права человека или права народа, то возможна интернациональная экспансия силами НАТО, через уставы ООН, что было так ужасно продемонстрировано в Югославии. Кремль заявил устами Путина: даже нынешняя ослабленная, наполовину оккупированная Россия, отвергает этот диктат. И здесь, конечно, колоссальный вызов, который ложится в наши представления о взаимодействии России и американцев.

Подобные симптомы говорят, что возник новый климат во взаимодействиях левой оппозиции и власти. Этот климат, конечно, еще не такой, чтобы в нем выращивать сады, но, во всяком случае, это и не тот климат, в котором эти сады должны быть заморожены и вырублены. И мы, политически взаимодействуя со всеми, и с властью в том числе, должны учитывать этот новый климат.

В.Ч. Уже давно замечено: власть в России не может эффективно управлять страной, не принимая ее традиционную патриотическую идеологию. Уже к 50-летию Победы Ельцин, скрипя зубами, начал вспоминать о подвигах в Великой Отечественной войне, начал заигрывание с ветеранами. Тогда мы говорили: вот, крадут патриотические лозунги. Теперь прошла уже не одна выборная кампания. Мы убедились: кандидаты правящего режима целиком строят свои предвыборные агитки именно на народно-патриотической идеологии — и в наших рядах возникло разное отношение к этому. Одни по-прежнему говорят: нас обокрали, кремлевские кандидаты пасутся на патриотическом поле, обманом завоевывают доверие народа. Но есть и другой взгляд — шире и практичнее: мы должны радоваться тому, что нынешняя власть не может никаким другим путем завоевать доверие народа, кроме как через патриотическую идеологию. И это ставит перед НПСР, перед коммунистами очень серьезные задачи. Первая задача — использовать этот эффект для умножения народно-патриотических сил. Вторая задача — интеллектуалы НПСР должны дать новые, прорывного свойства разработки для развития освободительного движения. Взаимодействие с властью на патриотическом поприще я бы обозначил словами "бдительная консолидация". Нам не нужно отгораживаться стеной и пытаться как-то своими мероприятиями переиграть партнера. Может, даже пойти на какие-то совместные общенародные действа. Но это все зависит от меры искренности в таком святом деле, как проявление патриотизма. Одновременно надо подумать и о том, как противостоять силам пятой колонны, которые стремятся управлять нынешней властью и Кремлем, и в дальнейшем будут уже не дубинками Лужкова, не танками Грачева, а тончайшим инструментом умерщвлять наше движение — такими же методами, как разваливали Советский Союз.

А.П. В этой связи я бы хотел сказать несколько слов о "России", об этом движении, которое затевает Селезнев. Не прибегая к резким характеристикам, я не хотел бы сравнивать Селезнева в приспособленчестве с Рыбкиным и в ренегатстве с Тулеевым — время покажет, во что может вылиться его затея. Пока что Селезнев как делегированный Компартией спикер ведет себя корректно. Его корректность, взвешенность в двух думских созывах отмечена многими, он не вызывает как спикер активных претензий. Ему можно отдать должное. С другой стороны, почему-то ему этого всего показалось мало. И он решил стать лидером отдельного движения, которое он сейчас создает и фабрикует. Это вызывает подозрение в том, что он хочет увести часть патриотов в какую-то свою степь, отобрать у Компартии какую-то часть ее активистов, часть ее энергии. У меня внутренне это тоже вызывает раздражение, потому что это очень похоже на кооперативы, которые перестройщики и рефор-маторы насоздавали в свое время рядом с заводами. Действовали огромные, мощные заводы, а рядом с ними возникли эти маленькие хищные паразиты, которые очень быстро выпили всю энергию социалистических предприятий. Заводы не успели оглянуться, как оказались без кадрового состава, без лимитов, без запасов сырья, без фондов. И вот возникает такой маленький кооператив "России"... Крупного движения из него не получится. Это может кончиться, повторяю, только дискредитацией Селезнева как общенационального лидера, который вдруг решил играть в маленькую, смешную и неэффективную политическую игру, отказавшись от своего реноме крупного политика…

В.Ч. Рождение "лжебратика", как именовали классики появление возле популярной партии двойников-раскольников, конечно, может создать некоторые заботы. Но, думается, ненадолго. Слишком ленивы, бездумны и эгоистичны случайно сошедшиеся родители…

А.П. Завершая наш такой многоаспектный разговор, скажу, что главным итогом наших с тобой размышлений является то, что динамика политическая состоит из двух компонентов. Из явно державного госстроя и агрессивного, либерального подкопа, приводящего к постоянной деструкции и сбою.

Государственное строительство Путина, которое он сейчас затеял, в том виде, как он его ведет, будет носить рваный, хаотический, противоречивый характер. Путин либо эволюционирует в мобилизационный вариант политики, либо вынужден будет сдаться и станет расплющенным и еще более жалким, чем Ельцин, в руках этих беспощадных хищников.

Отношения губернаторов и президента Путина напоминали, было время, отношения кроликов и удава.

Губернаторы избавили Путина от занозы по имени Скуратов и дали Путину в руки секиру, назначив абсолютно верного ему генпрокурора Устинова.

Губернаторы закрыли глаза на путинский указ об учреждении семи федеральных округов, безропотно согласившись с появлением над ними президентских наместников.

Губернаторы столь же безропотно утвердили семь замов генпрокурора по округам, что противоречит Конституции, и тем самым позволили ввести над собой дополнительный надзор.

И, наконец, губернаторы в большинстве своем на телеобращение Путина с обоснованием необходимости их удаления из Совета Федерации отреагировали по принципу: партия сказала "надо", комсомол ответил "есть!" — раз президент желает изменить порядок формирования верхней палаты, значит, так тому и быть.

Губернаторы, как отцу родному, доверяли Ельцину, который никому из них не мешал править в своих уделах всласть. Ельцин освободил президентский кабинет для Путина, и губернаторы видели в нем второго Ельцина. И потому все почти славно поработали на его победу на выборах. Но вышла ошибочка. Путин принялся крушить суверенитеты, а губернаторы, уже поняв, чем грозит им путинская политика, растерялись и вели себя с новым президентом так, будто это был второй Ельцин.

До 28 июня, то есть до того дня, как на утверждение в Совет Федерации поступил закон о новом порядке формирования верхней палаты, губернаторский ропот недовольства имел место быть. Но это был ропот под одеялом — ропот отдельных групп губернаторов. 28 июня мы могли наблюдать оформившееся коллективное недовольство всей партии региональных начальников. Но вот что примечательно. Подавляющее большинство возмущенных путинским законом голосов принадлежало не первым секретарям обкомов этой партии, а вторым, то есть не губернаторам, а председателям местных законодательных собраний. Первые лица явно робели, и их бунт быстро бы заглох, если бы не был изящно показан стране.

На миру, как известно, и смерть красна. Бунт губернаторов благороден. Он не корыстными их интересами вызван, а заботой о благе страны. Губернаторы — не какие-то заурядные воры, а борцы за правду — вот поглядите, какой святостью веет от лица бывшего ельцинского министра, а ныне главы Чувашии Николая Федорова.

Все это мы увидели в передачах НТВ. Телекомпания Гусинского обеспечивает не только яркую демонстрацию бунта губернаторов. Она одобряет сомневающихся начальников территорий, она взвинчивает ошалелых, она обеспечивает координацию действий и дает им направление. НТВ есть коллективный агитатор и организатор бунта губернаторов, и они будут сражаться за свое право "что хочу, то и ворочу", пока у них останется пропагандистское прикрытие на НТВ.

Николай МИХАЙЛОВ

шторы для спальни цены 4

Похоже, пропагандистская кампания, развязанная накануне думских выборов 1999 года, когда Доренко на первом канале телевидения по четверть часа демонстрировал всей стране хирургическую "расчлененку", валя Примакова, — была всего лишь "цветочками" информационной войны. Ягодки созрели сегодня. Только вот инициатива перешла от медиа-империи Березовского к медиа-империи Гусинского — благо, спешки теперь почти никакой, можно работать интеллигентно и тонко, под аплодисменты Запада, задействуя множество взаимосвязанных направлений.