Чтение онлайн

И многочисленные польские восстания под лозунгами “борьбы за свободу” почему-то всегда инспирировались верхушкой польского общества, которая тем самым отводила на “москалей” недовольство и гнев собственного, обездоленного ею, народа, а потом тихо-мирно “уходила в кусты”, представляя “хлопам” расхлебывать кровавую кашу — до следующего восстания. И так без конца.

1794 год. Речь Посполита пережила два раздела, но еще существует как самостоятельное государство, хотя и в сильно урезанных границах. Так называемый “четырехлетний(!) сейм” наконец что-то делает в направлении назревших государственных реформ. Но тут же собравшиеся на Торговицкую конференцию ясновельможные магнаты аннулируют решения сейма и... обращаются за поддержкой к России. Новая межшляхетская смута превращается в “народное восстание против русских”, возглавленное отважным Тадеушем Костюшко. Результат предрешен заранее: зачинщики смуты отходят в сторону, восстание подавлено, следует III-й раздел Польши.

Нужно сказать, что захваченный в плен Костюшко был вскоре освобожден вместе с двенадцатью тысячами своих соратников и благополучно окончил жизнь на швейцарском курорте в 1817 году. Такую же мягкость “царские сатрапы” проявили и к ярому врагу России Шамилю — это “своих” разиных да пугачевых беспощадно четвертовали на площадях.

Так что миф о царской России как “тюрьме народов” следует оставить на совести советской историографии. Миф этот имел гораздо больше оснований в самой России, чем в Финляндии и той же Польше, где никогда не было “расейского” крепостного права, действовала конституция и так далее, и тому подобное.

Но — по порядку. После Аустерлица до Польши добрался Наполеон. Вдохновленная его посулами прекрасной Анне Валевской о “велькой Польше от можа до можа”, шляхта двинула в Россию целый корпус под командованием Юзефа Понятовского. Чем кончилась эта авантюра, известно каждому школьнику. А вот о судьбе остатков этого корпуса и судьбе самого Понятовского знают, возможно, не все. Отважный польский князь и генерал последовал за Наполеоном в Саксонию, где участвовал в “Битве народов” под Лейпцигом в 1813 году. После поражения Наполеон присвоил Понятовскому звание... маршала Франции и доверил ему стать арьергардом своей бегущей армии, чем обрек на гибель и новоиспеченного маршала и его храбрых улан.

Попутно заметим, что это была не первая хитрость императора. Несмотря на то, что Понятовский верно служил ему с 1806 года, Наполеон год спустя вместо “Великой” создал “герцогство Варшавское”, где польскому полководцу отводилась опереточная роль “военного министра”.

Между прочим, Александр I обошелся с поляками весьма милостиво. Хотя Венский конгресс 1815 года произвел “передел” Польши — Познанщина была передана Пруссии (видимо, за особые заслуги Блюхера, который в решающий момент подоспел-таки к сражению под Ватерлоо), а некоторые другие территории отошли к вечно битой и незадачливой Австрии — само “герцогство Варшавское” было сохранено и в несколько усеченном виде, под названием Королевства Польского, отдано России. После таких деяний в глазах польских экстремистов все “передельщики” оказались хорошими. Плохой — лишь Россия, которая, между прочим, в том же 1815 году великодушно предоставила Польше конституцию — несмотря на ее союзничество с Наполеоном.

1830-31 годы. Снова восстание, которое перекидывается на территорию Западной. Белоруссии и Правобережной Украины. Подавлено. В результате царь отменяет дарованную в 1815 году конституцию, а возмущенный аппетитами восставших (все та же “великая Польша от можа до можа”) Александр Пушкин пишет свою знаменитую отповедь “Клеветникам России”, чем очень обижает гордого Адама Мицкевича.

1863-64 годы. Опять восстание. Царь “устал от поляков” и соглашается на проведение аграрных и других реформ. Потом следует новая серия восстаний — Краковское, Познанское и др. Но суть их примерно одна и та же: “за свободу”, “против гнета царского самодержавия”, “за Великую Польшу”.

Наконец, “Советское правительство признало за польским народом право на самоопределение и аннулировало все договоры царского правительства о разделах Польши” (СВЭ, т.6, стр.442). Казалось бы, ничего, кроме благодарности к восточному соседу, польские правители после такого акта доброй воли уже не должны были испытывать. Не тут-то было! К власти пришла реакционная буржуазия во главе с Юзефом Пилсудским — тем самым, который в Первую мировую воевал против России, командовал польским легионом со стороны Австро-Венгрии. Он-то и стал основным вдохновителем (имея, конечно, за спиною Антанту) похода против Советской республики весной 1920 года. Напоминать читателю об идее похода? Правильно — все та же, “от можа до можа”. Белополяки стремительно захватывают Минск, Киев... Тут не выдержал даже прославленный генерал Брусилов и выступил с “Обращением к русским офицерам”. Это был пламенный призыв защитить Отечество, созвучный разве что воззванию Минина и Пожарского. В ответ свыше 14 тысяч(!) царских офицеров вступили в Красную Армию.

Как известно, начальный успех в этой войне Первой Конной и других частей РККА, достигших было с ходу Варшавы, не был закреплен и развит. Последовало поражение, и Польша сохранила за собой Западную Украину и Западную Белоруссию (граница стала проходить в 30 километрах от Минска — запомним это).

В 1926 году в Польше совершается военный переворот с установлением “санационного”, то бишь “оздоровительного” режима во главе с тем же Пилсудским — антисоветизм расцветает еще более пышным цветом. А в 1934 году Пилсудский заключает с Гитлером пакт о ненападении, в котором подчеркивается общность интересов двух соседствующих держав. Мы запомним и это. “Разоблачители” нашего пакта о ненападении с Гитлером предпочитают не вспоминать об аналогичном польско-немецком документе, после которого все пошло-покатилось к трагической развязке, уготовленной полякам их руководством.

1939 год... Весной и летом Англия и Франция ведут в Москве неторопливые переговоры “о создании системы коллективной безопасности против Германии”. Нет нужды их пересказывать: стенограммы давно опубликованы, и все предельно ясно — со стороны Москвы представлено высшее руководство страны, а партнеры прислали второстепенных лиц без каких-либо серьезных полномочий. И опять камнем преткновения становится Польша. Для выступления против Германии Красная Армия должна пройти через территорию Польши. А та — ни в какую! “Это вмешательство в наши дела”. Перед глазами у польских упрямцев, наверное, маячили тот самый пакт 1934 года да полученные от Англии и Франции “гарантии безопасности”. Не хватало тут еще “москалей”! Сталину вся эта игра надоедает, и он решает открыть дверь, в которую уже давно стучится гитлеровский министр Риббентроп...

Пакт о ненападении с Германией от 23 августа 1939 года... Какой “благодатный” материал для всех наших недругов. Оказывается, Советский Союз “вступил в преступный сговор с Гитлером”, “предал Польшу”, “произвел ее четвертый раздел” и даже... “развязал Вторую мировую войну”. Да будет вам! Давайте лучше посмотрим, как все было на самом деле. Две страны заключают пакт о ненападении. В мировой истории таких пактов назаключали целые горы. Но здесь одна особенность: между этими странами располагается третье государство. Как быть? А очень просто,— ответил бы на этот вопрос любой современный дипломат: обозначить в этом пакте “зоны своих жизненных интересов”. Что тут удивительного? Ведь речь шла о стране, к которой не испытывал ни малейших симпатий Гитлер и которая люто ненавидела Советский Союз. США, например, уже чуть ли не весь мир успели объявить такой зоной, тут же шла речь о соседке, которая пренебрегла общепринятой Западом восточной границей (помните — “Линия Керзона”?) и отхватила у нас немалую территорию.

Передо мной лежит немецкий текст уже давно опубликованного на Западе пакта, и к нему, по сравнению с обнаруженным в архиве “сомнительным” русским (где подпись Молотова выполнена латинскими буквами), у аналитиков “польского вопроса” наверняка будет больше доверия. Переводим интересующее нас место “Секретного протокола”.

П.2. “В случае территориально-политического преобразования принадлежащих Польскому государству областей сферы интересов Германии и СССР ограничиваются примерно по линии рек Нарев, Висла и Сан. Вопрос о том, заинтересованы ли обе Стороны в существовании независимого Польского государства, а также о том, как будут проходить его границы, может быть окончательно решен лишь в ходе дальнейших политических событий” (перевод автора).

Проследим внимательно по карте (чего, видимо, не делают “румяные критики” Пакта) и увидим, что эта линия проходит через польские города Лапы—Ломж—Остроленка—Отвоцк—Демблин—Сталева Воля—Ярослав, то есть очерчивает области, непосредственно прилегающие к западным границам СССР. А что, Сталин должен был признать “зоной жизненных интересов Германии” всю Польшу? Это ведь просто “зона”, а не территория, предназначенная для аннексии. Сталин ограничился возвращением незаконно захваченных у Советской России наших исконных земель, что и было закреплено в другом “страшном” документе — “До- говоре о дружбе и границах” от 28 сентября 1939 года, который как раз и вызывает самую большую ярость “разоблачителей”: их, видите ли, шокирует слово “дружба”.