Чтение онлайн

Казалось бы, молниеносный разгром Гитлером доигравшейся Польши должен был послужить ей еще одним суровым уроком и окончательно снять с повестки истории навязший в зубах “польский вопрос”. Но он еще долго продолжал и продолжает(!) подниматься. Подчас в самых неожиданных его ипостасях.

1941-42 годы. По согласованию между СССР и польским эмигрантским правительством у нас формируется армия генерала Андерса — для совместной борьбы против Германии. Несмотря на все трудности военных лет, правительство выделяет для нее технику, вооружение, различное снаряжение. Но тут же начинаются капризы. Требуют пошить хорошую, красивую форму — обеспечивают таковой: со всеми ее атрибутами, конфедератками, “польскими орлами”. Настаивают на усиленном питании — а оно и так гораздо лучше, чем у наших бойцов (о том любой злопыхатель может прочесть у В.Астафьева: ему-то уж демократический критик наверняка поверит). Но главное — все тянут и тянут время...

Сталин не выдерживает и задает прямой вопрос лондонским эмиссарам и самому Андерсу: “Так поляки хотят воевать или... нэ хотят?” Оказывается, хотят и даже очень, но только освобождать родную землю будут не “по прямой”, через Белоруссию, а эдак с загогулиной — через Ближний Восток и Африку. И армию Андерса вынуждены были отправлять через тридевять земель к союзникам. К чести поляков следует отметить, что часть из них, по-настоящему патриотически настроенная, осталась в СССР — чтобы стать потом костяком будущей Первой армии Войска Польского.

1943 год... Печально известное и ловко раздутое геббельсовской пропагандой “катынское дело”, историю которого автор, уроженец тех мест, знает не понаслышке. Чтобы не вдаваться в его дебри, остановимся лишь на двух моментах. Еще в 50-х годах мне не раз доводилось беседовать с жителями Катыни, у которых еще свежа была память о тех событиях и которые были едины в одном: да, до войны НКВД проводило здесь массовые расстрелы репрессированных, в том числе и поляков, но то же самое делали и немцы в тех же самых лесных урочищах; старожилы хорошо помнили, что привозили они сюда и поляков — узнавали их по языку, с их “пшепрошам”, “вшисткаедно”, “матка Боска”, “пся крев”, а также по униформам и конфедераткам.

Второй момент. Комиссии отмечали, что в ряде трупов обнаруживались пули из немецкого оружия, но предпочитали как-то обходить этот факт стороной, хотя он, как говорил незабвенный Жеглов, мог бы перетянуть все остальное. Если принимать только “энкавэдэшную версию”, то выходит, что чекисты для расстрела поляков специально обзавелись немецким штатным оружием, так как заранее знали, что сюда в 1941 году придут немцы и на них все как раз и удастся свалить. Берия и Сталин тогда согласились, как видно, с таким тонким расчетом и дали свое “добро”. Можно ли представить себе большую чушь? И теперь наши правители, начиная с Горбачева, все каются и каются перед поляками. Но давайте все же посмотрим, кем были расстрелянные в Катынском лесу. А вот кем: офицерами Пилсудского, воспитанными в дикой ненависти к СССР, чинами тайной полиции, госчиновниками и прочими служащими режима панской Польши. А простые “жолнежи” были отправлены в Союз, где из них и формировались армии Андерса и Берлинга. Нет слов: расстреливать пленных незаконно и преступно. Но тогда спросим и польскую. сторону: а за что были зверски уничтожены польскими легионерами свыше 10 тысяч рядовых красноармейцев, захваченных ими во время неудачного наступления на Варшаву в 1920 году? Кто принесет нам за них покаяние? Может, вспомним и о 600 тысячах советских содат, павших за освобождение Польши? А принесла ли Польше свое покаяние сегодняшняя Германия за уничтоженных 6 миллионов поляков? Та самая Германия, к которой поляки успели воспылать столь трогательной натовской любовью...

Август 1944 года. Трагическое, скоординированное Лондоном и Армией Крайовой Варшавское восстание. О нем исписаны горы бумаг с полным набором злобных нелепостей: “СССР оставил Польшу в беде”, “не помог героическим варшавянам”, “умышленно дал немцам возможность расправиться с восставшими”. Здесь все ложь и клевета, кроме одного: варшавяне действительно проявили отвагу и мужество, подлинный польский боевой дух. А сами организаторы восстания действовали без учета военной ситуации, не соразмерив своих собственных сил и даже не попытавшись скоординировать свои действия с советским командованием, целиком положившись на заверения Лондона, что восставшие будут обеспечены по воздуху всем необходимым (понятно, англичане обманули, и нашим войскам пришлось без должной подготовки, неся немалые потери, рваться к предместью Варшавы). Но силы оказались слишком неравными, и восстание немцы утопили в крови. Зато замысел его был красив и могуч: перед носом “москалей” водрузить польский флаг над “свободной Варшавой” — мы, мол, освободили себя сами, и “советам” здесь нечего делать.

Возможно, постоянное ожидание подвоха с польской стороны вынудило Сталина сделать известную рокировку, когда командующим Первым Белорусским фронтом, который брал Варшаву и Берлин, стал русский Георгий Жуков, а поляк Константин Рокоссовский, возглавив Второй Белорусский, приступил к Восточно-Прусской и Восточно-Померанской операциям, которые, кстати говоря, блестяще завершил. Далеко смотрел Иосиф Виссарионович! Можете не сомневаться, что наши недруги преподнесли бы все так, будто только поляк смог и столицу свою освободить, и Берлин взять — куда уж "москалям"!

А потом была Потсдамская конференция, где Сталин, несмотря на сопротивление союзников, упорно добивался — и добился! — наивыгоднейших для Польши условий послевоенного переустройства. И Советский Союз, несмотря на все наши трудности, еще долго оказывал ей щедрую материальную помощь в восстановлении разрушенного хозяйства. Военно-оборонительный Договор соцстран также престижно для Польши был назван Варшавским. А теперь она — в НАТО и усердно выслуживается перед своими хозяевами.

Ну что ж, говорят, сколько волка ни корми... До свидания, Польша! Мы еще встретимся на путях-перепутьях Истории...

Публикуя в прошлом номере статью С. Кара-Мурзы в рамках дискуссии "То спор славян между собой…", редакция частично сократила ее в силу чисто технических причин. Однако автор не согласился с этим, считая, что сокращенные моменты — принципиальны, и их следует допечатать. Мы идем навстречу его пожеланию.

Попросив восстановить пропуски, я, конечно, понимал, что вырванные из контекста куски выглядят глупо, поэтому даю к ним по паре слов комментариев.

Я упрекнул "белых" в том, что они снижают уровень разговора и не отвечают на главные тезисы статей К.Мяло и В.Бушина: "Жаль, что не нашлось никого из "белых" вместо В.Бондаренко — подняться над дешевой политикой и принять брошенные Бушиным упреки по сути. Не сочли".

Далее, считая само нынешнее "белое" движение политическим маскарадом, я пишу: "Белое движение — вполне четко очерченное политическое, социальное и культурное явление нашей истории. Оно возникло как попытка военного реванша государственности Февральской революции над советской властью. Эта попытка делалась при помощи и под полным контролем Запада, так что выдвиженец эсеров и масонов русофоб Колчак сам называл себя кондотьером. Белые потерпели такой же полный крах, как Керенский и прочие либеральные западники на мирном этапе, — между Февралем и Октябрем. Почему? Потому что советский строй зарожден в Православии и выстрадан русским крестьянством — так же, как западный капитализм зарожден в Реформации и организован "крадущимся к власти" буржуа.

Белое движение — это "кадетствующие верхи и меньшевиствующее рядовое офицерство", эпигонство западного либерального капитализма. Пусть наконец В.Бондаренко и др. "новые белые" скажут прямо, признают ли они свое духовное родство с теми, реальными белыми? Нельзя же нацеплять чужую форму, совершенно не говоря о своем содержании. Это военное преступление".

К вопросу о непрерывном очернении "белыми" всей советской программы индустриализации я добавляю: "Скажем прямо, вся патриотическая риторика нынешних "белых" паразитирует на остатках плодов советской индустриализации — и при этом они постоянно плюют в глаза этому умирающему. Если на то пошло, то эти "белые" предали и Белую идею тех, кто убивал и умирал в России в 1919-м. Ведь великий смысл крови, пролитой белыми, в том, что она была, как кислота для проверки чистоты помыслов народа. Белые как бы говорили: "Смотрите, мы льем вашу и свою кровь. Вот цена советского строя. Так ли сильно вы его хотите? Не забывайте про эту цену".